Книга Дуэль двух сердец, страница 42 – Ксения Холодова

– Воля твоя, дружочек. – Малиновский с азартом, почти по-приятельски улыбнулся, подмигивая Клэр, и та тоже расплылась в счастливой улыбке. – Один раз! А более не проси.

– Гляди, Константин, второй раз облажаешься! – крикнул кто-то с издёвкой, и несколько гусар захохотали. Клэр не придала этому значения, слишком внимательно всматривалась в рюмку на холодном клинке.

– Настойка слишком крепкая, не пытайся, друг. И в первый-то раз в голову ударила, а уж во второй, – сказал ротмистр Габаев, закусив чубук.

Алкоголь вновь полился по губам. Обжёг ещё сильнее, чем раньше. Глубокий вздох. Такой глубокий, что грудь тревожно заныла. Голова выдержала крепость выпивки. Глаза пылали яростью, решимостью, словно та луна в небе придала веры в собственные силы. Желание Клэр доказать самой себе, на что она способна, было гораздо больше обиды и страха нового поражения.

Рюмка оторвалась от сабли, взлетела так стремительно, что едва не коснулась потолка. Провернулась несколько раз вокруг себя. Ринулась вниз. Рука не дрогнула. Тут же направилась навстречу скользящему по воздуху стеклу.

Клинок рассёк его в центре. Ножка по-прежнему не отделилась от шляпки, но всё же раскололась, разлетаясь на мельчайщую сияющую крошку.

Кто-то посчитал, что она лопнула от сильного удара. Однако теперь Клэр была победителем, и судить её не имело никакого смысла. Пространство наполнилось радостными криками, ругательствами, визгами и роптанием. Клэр и сама вскрикнула от рвущейся наружу радости.

Она оглянулась на Малиновского и взглядом поблагодарила его за второй шанс. После отыскала Степана Аркадьевича. Вахмистр сбил руки, хлопая в ладоши от гордости.

– Решил не мелочиться с ножкой и разбить всю рюмку сразу? – вырвалось у Лесова, который почему-то оказался у Клэр за спиной. Как давно он стоял позади?

– Ура Константину за его упорство и дух! Ура нашим гусарам! – всё кричал без остановки пьяный Корницкий. – «Поведай подвиги усатого героя, о муза, расскажи, как Кульнев воевал, как он среди снегов в рубашке кочевал и в финском колпаке явился среди боя…»^[10]– стал напевать он, и все тут же поддержали его задорное завывание.

– Может, в штосс сыграть? – тихо, точно боясь кого-то потревожить, спросил Фёдор, присев в углу на пустой бочке.

– Филя, ну какой штосс? Деньги лишние появились, что ли? – тут же вступил Габаев. – К тому же с Корницким играть – заранее дело гиблое.

– Неужто вы, милостивый государь, намекаете, что я нечестно играю?

– Помилуйте, любезный! Помилуйте! Я говорю это прямо.

– Хочется скуку развеять. Шалость бы какую сделать, да только не придумаю какую. – С весёлой физиономии Корницкого сошла хмельная улыбка.

Клэр принялась распивать с Исаем и Константином. На душе воцарился блаженный покой. Движения с каждым глотком становились все более неуклюжими, а речь – едва понятной.

– Костя!

Клэр обернулась и столкнулась взглядом со Степаном Аркадьевичем.

– О! Дорогой мой дядюшка. Угощайся! – вежливо протянула она кружку с вином к седым усам.

– Тебе уже хватит, дружок. Завтра подъём ранний. Если продолжишь пьянствовать, головы не соберёшь поутру, – всё тараторил он с притворным осуждением.

– Господа! Прошу м-нуточку внимания! Сергей Петрович согласился снова п-казать нам своё мастерство, – запинаясь, выкрикнул Корницкий и неуклюже вскарабкался на стог сена.