Книга Дуэль двух сердец, страница 40 – Ксения Холодова

Молодой гусар прекрасно скрывал своё волнение, в отличие от Клэр, у которой от беспокойства затряслись ноги, а лицо сделалось бесцветным. Исай скинул с себя доломан, оглянулся на старшего брата, принял полную напитком рюмку из рук командира и поставил её на блестящий металл. Опустошить было самым простым. Настойка без препятствий залилась в рот.

Вдох.

Выдох. Грудь замерла. Бросок. Высоко взлетел пустой сосуд, завертелся неуклюже в воздухе. Взмах руки и клинок вмиг отсёк половину от летящего вниз хрусталя. Осколки разлетелись по углам дома, а радостный визг тут же заполнил пространство. Довольная улыбка не сходила с лица юноши. Исай вновь взглянул на брата, пытаясь найти в нём признаки одобрения.

Костя был горд. Хоть внешне он и оставался спокойным, яркая вспышка в глазах выдавала неподдельную радость за младшего брата.

– Прекрасно, юноша! Прекрасно! – повторил несколько раз Пётр Христофорович и по-отцовски хлопнул Исая по плечу. – Кто следующий?

– Костя, давай, иди! – Корницкий с любовью, хоть и в своей манере, поддержал юнкера.

Казалось, что теперь новые друзья радели за её успех, как никогда прежде. Это знание воодушевляло и придавало сил. Клэр переступила через лежащие на полу осколки и уже протягивала руку Петру Христофоровичу. Рюмка с настойкой оказалась у неё. Сабля была наготове. Девушка осторожно, затаив дыхание, поставила рюмку на благородный металл и оглядела внимательные, следящие за ней взгляды мужчин. Боязнь ошибиться затмевала разум и волю. Каждое её движение с самого начала было неуверенным и обречённым на провал.

Напиток оказался чересчур крепким. Не успела она выпить и половины, как едва не раскашлялась. Рот наполнился вязкой горечью, и показалось, словно горло обхватили раскалённой рукой, так что не получалось вдохнуть. Привкус сушёного яблока ещё некоторое время не сходил с языка.

Рюмка наконец опустела.

Бросок. В висках кольнуло. Рука слишком резко дёрнулась с места. Слишком поздно. Полупрозрачное пятнышко быстро поднялось вверх и так же быстро рухнуло на пол.

Клэр сделала попытку попасть по цели, но хрусталь бесследно исчез в стоге сена, так и не встретившись с её клинком.

Это и был тот провал, которого боялась Клэр. Кто-то зло посмеялся её поражению, словно у неё не было ни единого шанса. Кто-то стал перешёптываться. Кто-то с неподдельным сожалением вздохнул.

Она не знала, что говорить, как оправдываться за свою неудачу. Стыд заставил вмиг протрезветь. Глаза бесцельно уставились на чёрные сапоги.

– Не горюй, соколик! – Пётр Христофорович вышел к юнкеру и понимающим голосом произнёс: – Не у каждого выходит. Тем более с первого раза. Ты молод, когда-нибудь и у тебя получится.

Слова утешения ковыряли рану и причиняли боль сильнее, чем осуждающие взгляды. Она могла это сделать, это было ей по плечу. Что же помешало?

Горький ком засел под ключицами. Уж лучше бы её ругали. Лучше бы сейчас Лесов или Котов выкрикнули какую-нибудь унизительную шутку или просто посмеялись над ней. Всё лучше, чем эта жалость.

Вслед за Клэр пошёл последний новобранец, с которым девушка лично не была знакома. Не осталось сил наблюдать за тем, справится он или нет. Не осталось желания здесь находиться. Она накинула тулуп на худые плечи и вышла из дома. Побег расстроенного юноши не требовал разъяснений. Все прекрасно понимали, почему он ушёл, и даже не думали его останавливать.