Книга Дуэль двух сердец, страница 240 – Ксения Холодова

Сейчас уже не скажу, с чего и как, с какого взгляда, с какого слова, действия, момента родилось во мне это нежное чувство к ней. Однако знаю, что этот человек стал мне нужнее крыши над головой, нужнее воздуха, нужнее воды и куска хлеба. Я живу только ради её слова, её упрямого взгляда, касания её руки и минуты, проведённой рядом. В ней вся моя суть, ясность моих мыслей и покой моей души.

Всегда во мне была нерушимая уверенность в том, что после стольких страданий, стольких мук, что выпали на мою долю, я никогда… никогда больше не сделаюсь ничьим рабом! Но я рад. Рад всему, что сейчас происходит внутри меня, ибо уже очень давно я не чувствовал себя настолько живым и счастливым. Долгие годы мне приходилось подставлять грудь под пули и рисковать понапрасну жизнью, чтобы испытать хоть толику того, что я ощущаю теперь. В один из дней мне просто захотелось жить для неё, стать причиной её счастья. Мне так спокойно становится, когда я уверен в том, что ей ничего не грозит, что она в безопасности. И большего словно и не надо. Я долго искал этому объяснение, какую-то логику. Не нашёл.

Мы подолгу разговариваем, но я никак не могу её наслушаться. Боже мой… я слушаю женщину и совершенно этим наслаждаюсь. Омрачает только то, что она без конца называет меня этим ужасным и ранящим сердце словом… «друг».

Я странно устроен. Одно из самых доброжелательных и искренних слов на свете для меня звучит хуже самого бесчестного оскорбления и причиняет невыносимые муки.

…Дописываю утром. Приснился сон. Я проснулся в холодном поту. Надеюсь, что хоть не кричал, как это обычно бывает у Котова. Я умирал. Умирал медленно, долго, один… но даже во сне перед смертью думал о ней. Чувствую, что судьба ещё сыграет со мной на своих правилах и я по воле рока умру из-за неё…»

«…После ужасных событий в Вильне К. стала менее разговорчивой. Что-то потухло в ней, сломалось. И пусть другие видят лишь её радостную улыбку, я не могу перестать обращать внимание на глубокую тоску во взгляде её озёрных глаз. Эта тоска так хорошо мне знакома, что я почти что считаю её своей. С годами мы утрачиваем способность к некоторым чувствам и ощущениям. Ей пришлось быть слишком сильной… Хотел сегодня в порыве сказать ей о своих чувствах, но она опять заговорила о Равнине.

После знакомства с ней я стал ненавидеть его ещё больше! И её… На неё тоже злюсь каждый раз, когда она хвалит своего обожаемого князя. Знала ли она, какую жизнь он вёл до встречи с ней? Ни одной юбки не пропускал. Помнится мне, даже с мальчишкой Милановым, братом нашего Дениса, хотел стреляться. Подробностей не помню, но точно знаю, что Равнин обольстил хорошенькую девушку, а когда та попала в его руки, то недолго ещё пробыл с ней и стал ухлёстывать за состоятельной и весьма образованной вдовой. Осуждать я не вправе. Сам не лучше. Однако в отличие от него я не дурю девушкам головы пламенными клятвами в любви. Они влюбляются в меня из интереса, потому что я с ними груб и к их персонам безразличен. А этот… самый настоящий лгун, который даже сам себе не может признаться в своей лжи.

Сильнее всего мою гордыню рвёт на куски то обстоятельство, что лишь благодаря моей заносчивости и желанию насолить Мишелю я своими собственными руками свёл его с ней. Не с кем-либо ещё. С ним! Сотню раз уже вспоминал я тот вечер, когда спровоцировал князя на дуэль с кем-то, кто ниже его по званию.