Книга Дуэль двух сердец, страница 239 – Ксения Холодова

Тайна раскрыта.

Она провалилась под лёд. Только Степан сказал мне о том, что она направилась к реке, то я сразу почувствовал неладное. Сердце моё бесконтрольно заныло, но от чего, я так и не смог понять. Чуть позже я уже догадался, что всему виной тревога. Моё чутьё вновь меня не подвело. Я не стал дожидаться Степана, сразу погнал Парадёра к реке.

Ещё немного – и я бы опоздал… Что греха таить, я практически опоздал. Ещё одна минута, ещё короткое мгновение – и её уже было не спасти.

Не помню, как оказался на льду. Не помню, как разбил руку о его крепкую броню. Она была подо мной. Тянулась руками и билась ими о ледяную стену. Когда я смог наконец достать её, то уже ничего не помнил, не чувствовал и не понимал. Весь мир сомкнулся, сосредоточился лишь на ней одной. Белой, мокрой, недвижимой.

Сергей смог спасти её. Уж он-то умеет возвращать людей с того света. Сам не раз был тому свидетелем.

Сейчас с ней Степан. Пока ещё с ним не говорили о том, как будем объяснять её секрет другим. Но… сейчас это уже не кажется таким важным. Главное то, что она жива. Она жива, хоть и очень слаба.

О мой Бог… Клянусь! Если бы она умерла сегодня, я и сам бы утопился в этой чёртовой речке!

Почерк мой неважен, поскольку временно лишён своей правой руки.

Пытаются отослать в госпиталь. Как могу противлюсь этому».

«…Не могу скрывать более своей радости! С К. всё хорошо. Поправилась быстрее, чем я надеялся. Никогда не перестану удивляться тому, какая сила духа заключена в этом нежном Божьем творении. Вопрос о нахождении К. в полку тоже решился весьма благополучно. Против оказались лишь Габаев и Котов. Насчёт последнего я даже не удивлён. Буду за ним приглядывать, чтобы от своей неприязни или по пьяни не проболтался.

К. выглядит слишком уставшей и больной. Хотел бы я сделать для неё ещё что-то, а не просто сидеть у её кровати, пока она спит. Вот бы она поскорее улыбнулась. Вот бы вновь просияла детской наивной радостью.

Всеми силами пытался весь вечер не выдавать своих тревог. А чтобы в ней не осталось и малейших подозрений относительно меня, я всячески старался её раздразнить. Ох, как скучал я по её свирепому личику, задранному носику и серьёзным надутым губкам!

Она с такой нежностью поблагодарила меня за своё спасение и, конечно же, поинтересовалась, что может сделать для меня. Кажется, неприлично долго задержал взгляд на её приоткрытых губах… Хорошо, что мы стояли вдали от бивачных огней, и она навряд ли обратила на это внимание. Я не посмел превратить свои сокровенные мысли в слова. Не посмел сказать, что самой дорогой наградой на всём белом свете мне был бы её поцелуй.

Мы лежали вдвоём на скрипучей телеге в стоге сена и смотрели в ночное ясное небо.

Я бессовестно наврал ей о том, что часто уединяюсь под ночным сводом. Хотел показаться ей лучше, чем есть? Наверное.

Со стороны могло показаться, что это она смотрит на звёзды, но нет! Клянусь! Это звёзды смотрели на неё и точно любовались. Озаряли своим серебряным, холодным, божественным светом. Эти безжизненные стёклышки никогда прежде не казались мне столь выразительными и манящими, как в эту ночь. В ночь, когда она была рядом со мной».

«…Мысли мои занимает лишь она одна. Её голос непрерывно звучит в моей дурной голове даже в минуты её полного молчания. Её бледно-васильковые глаза мерещатся пред моими такими тёмными и некрасивыми, даже когда они прикрыты во сне и вовсе на меня не смотрят. Встаю ещё раньше обычного, чтобы, проходя мимо неё спящей, иметь возможность мельком полюбоваться. Иногда во сне она хмурится, но поутру я не могу спросить у ней, что же её так беспокоило.