Книга Дуэль двух сердец, страница 237 – Ксения Холодова

Жаль… мне её, правда жаль.

Странно, но даже моё бесчувственное свинцовое сердце болезненно сжимается всякий раз, стоит мне увидеть её мучения. Не знаю, как вести себя. Все существующие правила приличий она обходит. Ну что за сумасбродство!

Пытается дразнить меня… делаю вид, что не слышу».

«…Сначала этот вызов Котову, теперь ещё и французский лазутчик в лесу. Что К. выкинет в следующий раз? Чем храбрее пытается казаться, тем больше своим безрассудством подвергает себя опасности. И меня. Хранить тайну становится всё тяжелее. Один её потупленный взгляд на проходящего без штанов Корницкого чего стоит…

Merde! Как мне ей помочь?..

Сегодня она убила человека. Как мог, старался успокоить. Я хорошо помню первого убитого мною солдата и знаю, что в таких случаях переживает мужчина, но… Что чувствует она? Насколько ей хуже, чем было мне в первый раз? Страшно представить.

Она удивляет меня с каждым днём. Прежде даже вообразить не мог, что эти нежные создания способны быть такими сильными. Женщины воистину удивительны. Иной раз они бранятся и жалуются по самым нелепым пустякам; зато когда испытывают по-настоящему сильную душевную или физическую боль, то ты ни за что на свете не узнаешь об этом. Кажется, всякую женщину природа наделила этим непокорным духом. Оттого им нравится казаться слабыми, когда они сильны, и сильными, когда слишком беспомощны.

Дописываю от следующего дня. Сижу один в поле.

Был с визитом у доброй В.

Не так давно получал от неё письмо с просьбой приехать, и так уж вышло, что полк наш сейчас проходит аккурат мимо дома, который она снимает со своим стариком-мужем. Пишу это дрожащими, точно у зелёного юнца, руками, поскольку порвал с ней. В. сперва была очень рада меня видеть, а уже через четверть часа гнала прочь со всеми возможными оскорблениями, слезами и истериками. Я хотел было пожалеть её, только мне стало дурно от её мокрого, красного от гнева лица. От неё я уже ехал с лёгкой душой и свободным сердцем. Свободным от прежних обязательств. Более нас с ней ничего не связывает.

Причина?

Не знаю, как сказать. С чего начать… с того, что, кажется, мой коварный и блестящий план мести вдребезги разбился или что я по-настоящему испытываю те чувства, в которые до сих пор лишь играл? Невольно я стал заложником собственных фантазий.

Задыхаюсь, пока пишу это. Вот пролил на землю почти все чернила, а потому писать долго не смогу.

Она поцеловала меня. Сама! Первая! Так чувственно. Ничего подобного я ни с кем не испытывал. Уж не знаю, что на неё так повлияло… наша дружба? События минувшего дня? Выпивка? Сгоряча решив, что речь в последнем, я остановил её, когда мы оба стояли наполовину обнажённые. Сколько усилий мне понадобилось, чтобы оторвать свои губы от её… таких горячих, сладких, манящих. Я был счастлив. Пусть миг, пусть несколько минут, растворившихся в вечности. Но. Я. Был. Счастлив!

Увидел на её шее кулон с гербом Равниных. Этот чёртов клевер с четырьмя листочками. Он отрезвил мою голову ещё сильнее.

Передо мной встал выбор. Исполнить желание, которому я едва ли противлюсь и которое навсегда погубит моего злейшего врага, и не просто погубит! Унизит, уничтожит! А с другой стороны, она. Совершенная, отважная, пленительная, нежная… такая прекрасная, что и не подправить фантазией.