Книга В плену романа, страница 88 – Ракель Арбетета

– Вау.

– Да уж, вау, – вздыхаю я. Затем я подношу руку к его глазам и прикрываю их ладонью. – Теперь ты понимаешь, что я имела в виду?

– Кхм, да, конечно. – Его пальцы скользят назад по моей талии, нащупывая ленты на моей спине. – Это они?

– Да. Но дай я сначала повернусь спиной.

Я делаю это медленно. Он находится так близко, что мое сердце ускоряет темп, переходя от модерато к престо.

– Ты должен очень сильно затянуть, окей?

– Я не сделаю тебе больно?

– Не волнуйся, смотри сам не порежься. Я выдержу.

Я слышу, как он сглатывает. Его пальцы неуклюже двигаются, развязывая узлы. Я сжимаю ткань перед собой, чтобы она не сползала вниз, и пытаюсь придумать, что бы такое сказать, чтобы разбавить это молчаливое напряжение.

– Так… ты часто там бываешь?

– С чего вдруг ты такая говорливая сегодня?

– Не знаю. Наверное, не привыкла, чтобы ты был так молчалив в моем присутствии, – признаюсь я. – А еще я нервничаю из-за того, что должно произойти.

Он резко дергает за ленточку, и я подавляю восклицание.

– Извини, больно было?

– Нет.

– Что ты имеешь в виду, говоря «что должно произойти»?

– Все может пойти не так, – спокойно отвечаю я. Внутри кареты тембр моего голоса кажется более резким. – Сегодня ночью Джордж может умереть. Или ты. Или я. А может, никто и не умрет, но у нас не получится сделать то, что мы должны были сделать, и все пойдет прахом. Да элементарно мы свернем сейчас не на ту улочку, и история перезагрузится благодаря эффекту бабочки.

И снова Сэмюэль позволяет напряженной тишине повиснуть между нами. Все, что мы слышим, – это шорох лент, проскальзывающих сквозь его пальцы, стук колес и усталое фырканье старых драконов. Мое дыхание учащается. Я ощущаю, как он напряжен.

– Помнишь, что я говорил тебе в саду? О том, что если мы пойдем не по той сюжетной развилке, то будут знаки?

– Да.

– Аналогичным образом я думаю, что есть знаки, когда мы на верном пути.

– И ты увидел один из них?

– Сегодня ночью полнолуние.

– Не может быть. Вчера был…

– Да, был растущий серп месяца, – дополняет он. – Такого еще никогда не случалось. Во всех моих смертях в этой главе на небе всегда была первая четверть луны.

– А сегодня, когда мы объединились, наступило полнолуние, – размышляю я. – Вот почему было так много света. Теперь я понимаю, почему мне не было страшно выйти из дома.

– Ты и не будешь бояться. Этой ночью я не позволю тебе отойти от меня ни на шаг.

Я поворачиваю голову через плечо. Сэмюэль все еще дергает за ленты. Его глаза по-прежнему закрыты, брови опущены, лицо сконцентрировано, и это очень… ему идет.

Он всегда был таким красавчиком? Или я просто слишком отвлекалась на Джорджа, чтобы понять это прежде?

– Полнолуние – это ошибка в романе, – говорит он. – Или же знак от Гарден.

– Полнолуние символизирует завершение. А также изобилие, удачу… Ковены ведьм и оборотни… – Я перевожу взгляд вперед. – Те, кто владеет магией, могут в полнолуние использовать ее по полной. Это ночь ведьм.

– Ты думаешь, писательница пытается нам что-то сказать?

– Может быть. Наш неизвестный враг – ведьма или человек, как-то связанный с ведьмами? Когда мы сегодня утром покидали поместье Китингов, я подумала о двух возможных подозреваемых.

Я рассказываю ему гипотезу, что это может быть Этель Седдон или Пэтти Макдональд. Первая – ради обретения большей силы и магии. Вторая – по вине таинственного желания, которое она загадала у колодца кренаи.