Книга В плену романа, страница 67 – Ракель Арбетета

– Сэм так сказал? – Джордж усмехается, но тут же меняется в лице. – Сэм. Этот сукин сын… – Он поворачивается к валяющемуся на земле жилету. – Он дал мне пузырек. Сказал, чтобы я всегда носил его с собой. Просто на случай, если я…

Он идет, почти бежит, к своей оставленной одежде. Я поворачиваюсь к Сэмюэлю, который в ответ лишь пожимает плечами.

– Я всегда даю ему флакон с зельем, а он всегда его теряет. После третьего раза я понял, что должен всегда следовать за ним по пятам.

– Теперь я понимаю, откуда у тебя столько родинок, – фыркаю я. Он кривится. – Много раз умирал?

– Я не хочу об этом говорить.

По правде говоря, мне начинает нравиться это его одновременно ошеломленное и злобное выражение лица. Оно каждый раз меня очень забавляет.

– Это потому, что до тебя долго доходило, что нужно делать, или просто ты такой неуклюжий?

– Не тебе говорить о неуклюжести. Кто хотел очаровать королеву, а потом танцевать с Джорджем? Мисс «я-пускаю-слюни-на-главного-героя».

– Ну и подумаешь! – Я хмурюсь. – А что насчет тебя?

– А что насчет меня? Китти мне нравится, но и только.

– То есть ты будешь утверждать, будто в самом начале не пытался соблазнить героиню, которая нравилась тебе больше всех в книге? – Он молчит. – Боже, ты просто обязан рассказать мне все в подробностях!

– Не сейчас. – Он указывает на сцену, разворачивающуюся перед нами.

Трава на поляне все еще тлеет от огня Ричарда, освещая место действия. Джордж, стоя на коленях перед Китти, поит дракона из склянки. Малыш заглатывает светящуюся голубую жидкость с отчаянной жаждой. Флакон быстро пустеет, последняя капля эликсира стекает по шее Рики и блестит на чешуе.

Маленький дракончик делает глубокий вдох, затем еще один, и еще. Вскоре он перестает звучать, как поломанный моторчик, и его дыхание окончательно выравнивается.

– Спасибо, – шепчет Китти. – Вы спасли ему жизнь.

– Не за что. – Джордж роняет пустой пузырек на землю и потирает ладонью бедро. – Вы все еще сердитесь на меня?

– Нет. – Она поглаживает живот дракона одним пальцем. – Я злюсь на саму себя.

– Почему?

– Потому что я не заботилась о нем так, как должна была. И кроме того, я возложила на вас напрасные ожидания. – Она поднимает на него взгляд, и Джордж заметно напрягается. Я понимаю почему. Трудно не чувствовать себя грязным мерзавцем, глядя в эти незамутненные глаза. – Простите меня. Я не должна была этого говорить. Вы можете целовать кого захотите, – говорит она мягко, почти невинно. – Вы можете даже перецеловать всех дебютанток этого сезона, если желаете. Это ваше право. Меня это не обидит.

– Это не то, что…

– Я просто не хочу быть одной из них, понимаете? Да, может, я и не очень умна, но я знаю, чего хочу. Хочу играть со своим огненным драконом, хочу вставать поздно по утрам, хочу есть сладости и быть с тем, кто ждет только меня. С кем-то, у кого терпеливое сердце. – Она наклоняется и целует его в щеку. – Спокойной ночи, милорд.

Затем она осторожно встает, держа Ричарда на руках, и медленно идет в направлении дома.

Джордж остается стоять на коленях. Обожженный, покалеченный и с разбитым сердцем.

Ох, бедняжка. Ничего не могу с собой поделать – мне так его жалко.

С другой стороны, он всегда получал то, чего хотел, так что этот удар по гордости он переживет.

А еще я обожаю, когда книжные мужчины томятся из-за своей любви.