Книга В плену романа, страница 64 – Ракель Арбетета

– Вы очень добры, милорд. Вы всегда добры ко мне. Я бы хотела спросить вас почему…

– Спрашивайте.

– Я боюсь ответа.

– Потому что, возможно, он будет не таким, как вы ожидаете?

– Потому что боюсь, что не смогу вести себя так, как следует, услышав его.

Я быстро отворачиваюсь от них, и это при том, что я перечитала эту сцену сотни раз.

Я должна была бы умирать от желания увидеть ее вживую. Увидеть, как Китти притягивает Джорджа за воротник пиджака, заставляя наклониться, чтобы поцеловать его. Как он закрывает глаза на этот неуклюжий, неумелый поцелуй и, используя свой опыт, вносит коррективы: чуть иначе наклоняет голову, нежно поглаживает губы Китти большим пальцем и прижимается к ее рту, проникая глубже.

Но я не смотрю на них, потому что чувствую, что вторгаюсь в интимную жизнь подруги, а это неправильно, какой бы мелочью это ни было.

Когда я поворачиваю голову в сторону, я натыкаюсь взглядом на лицо Сэмюэля, как обычно сдержанное и невозмутимое. Однако в конце концов он слегка приподнимает верхнюю губу, явно изображая, как ему противно это зрелище. И я прикусываю нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.

В любом случае мое желание смеяться пропадает, когда он наклоняется к моему уху и шепчет:

– Я бы с удовольствием вмешался.

– Это разъярит вашего друга, – отвечаю я так же тихо.

– Вот именно поэтому.

– Но вы не должны. Не сейчас. – Я делаю паузу и добавляю: – Не раньше восемнадцатой главы.

– Восемнадцатой? – Сэмюэль отворачивается и хмурится. – Это в двадцать второй.

Внезапно он напрягается и застывает. Побледнев, он пристально вглядывается в меня, и я снова не понимаю, что означает выражение его лица.

Зато я знаю, что на моем лице в это время сияет широкая улыбка. Я даже чувствую, как напряжены мои щеки.

– Шах и мат! – говорю я очень тихо, хотя мне хочется кричать. – Я поймала тебя. Я знаю, кто ты. Потому что…

То, что происходит дальше, удивляет меня. И речь не о Рики, прервавшем поцелуй Китти и Джорджа, который стремительно перерастал в непристойную сцену под открытым небом.

Дело в том, что только что сделал Сэмюэль Хаскелл.

Он обнял меня.

Он обнимает меня.

Он продолжает обнимать меня!!!

В любом случае я могу использовать любые глагольные формы, потому что проходят секунды, Джордж кричит, пытаясь погасить свой пылающий пиджак, а Сэмюэль продолжает прижимать меня к себе.

Мы так близко, что я чувствую его запах. Сосна, дерево, чернила, мужской пот, книги.

А под всем этим – что-то неописуемо родное и знакомое.

Запах моего мира.

– Спасибо тебе, Господи, – слышу я слова, которые он выдыхает мне в волосы. – Я уже начал сходить с ума.

– Я… – Что мне сказать? «Не за что»? В конце концов я говорю правду: – Я тоже уже начала сходить с ума. На самом деле сначала я думала, что действительно съехала с катушек. Или что это сон. Или что я умерла. Или…

Он наконец отстраняется от меня, и я вижу, как он сглатывает.

– Я понимаю.

– Ты понимаешь, – бормочу я.

– Я понимаю тебя. – Он делает паузу. – Больше, чем кто-либо.

Я киваю, чувствуя себя немного глупо из-за разливающегося по моему телу облегчения, и это почти доводит меня до слез.

– Почему ты… обнял меня?

– Потому что я больше не одинок, – сразу же отвечает он. – Потому что ты…

Он шевелит губами. Хотя с них не срывается ни звука, я все понимаю.

«Как я».