Книга Райские птицы, страница 73 – Анастасия Вронская

Среди снующих мужчин замечаю Велимира. Он идет неторопливо, приглаживая рукой густую бороду и иногда останавливаясь, чтобы обменяться парой слов с воинами. Когда я подхожу, он озаряется светлой улыбкой:

– Голубушка! Неужели сами небеса подарили мне спутницу на этот чудесный вечер? – Глаза Велимира весело прищуриваются.

Я улыбаюсь в ответ, принимая предложенный локоть:

– Почему же вечер чудесный?

– Люди сыты, – отвечает старый воин, мягко направляя нашу прогулку по лагерю, – по дороге – ни зги волнения. Что еще нужно для радости и спокойствия?

Мы выходим к одинокому костерку, вокруг которого располагается самая шумная компания. Вижу белесый затылок смеющегося князя и с пониманием киваю своей же мысли: неудивительно, что там так живо.

– Звезды в этих краях – засмотреться, – говорит Велимир, отпуская мою руку. Он знал, куда меня проводить. – Насладитесь. Вы заслужили.

– Благодарю за компанию, Велимир, – киваю я на прощание, пока внутри мягким светом разливается тепло от его доброты.

– А теперь ступайте к своим друзьям. – Он кивает и исчезает в темноте, а я иду туда, где меня уже ждут.

К своим друзьям.

У костра трое: Рион, Ириней и Иван. Пламя играет отблесками на их лицах, шевелит тени, а в воздухе звенит легкий смех.

– А вот и госпожа! – раздается голос Иринея над шумом беседы, стоит ему завидеть меня. – Подходи, не стесняйся! Мы как раз спорим, кто быстрее сдастся и упадет спать.

Иван, раскинувшись на шкуре, возмущенно восклицает:

– Сдаваться? Я тут собираюсь обойти тебя в забеге до дуба!

Но я не слушаю их.

Я чувствую его раньше, чем вижу. Вскинутый на меня взгляд Риона. Он пронзает расстояние между нами прежде, чем я успеваю переступить за круг света.

Стоит отдать должное Белаве: она была права в двух вещах. В этом стекающем по фигуре льняном платье, аккуратно подпоясанном на талии. И что мой облик – моя сила.

Во взгляде князя – нечто большее, чем просто восхищение. Больше, чем желание. Там – признание. Без слов. Только безмолвный жар, что растекается под кожей и подгибает колени.

Он не двигается сразу, и в этом покое – угроза. Не мне, нет. Миру, если он вмешается.

И он, к сожалению, вмешивается.

– Забеге? – слышу голос воеводы и следующий за ним шумный глоток. – Тебе бы до следующего кувшина доползти сначала.

Все дружно смеются, а я, вынырнув из омута чувств, усаживаюсь у костра – на устланной шкуре, где оказывается свободное место только подле Риона. Тень улыбки скользит по его губам. Такая, от которой время замедляется, а сердце – наоборот, пускается в пляс.

– Что пьете? – спрашиваю как бы между делом, и когда Рион поднимает и запрокидывает кувшин, мне трудно не смотреть. Шумный глоток. Кадык дергается. Капля скатывается по подбородку, по шее, прячется между ключиц – так беззастенчиво, что я сама краснею, тут же уличенная в подглядывании. И все же не отвожу глаз.

– Это брага. – Рион протягивает мне кувшин, и запах хмеля сразу ударяет в нос. – Старинный рецепт, бабка одного из воинов готовит лучше всех.

– Брага? – уточняю я, хотя часть меня остается там, где капля только что исчезла за воротом. С подозрением глядя на пенящуюся жидкость, принюхиваюсь: запах крепкий, густой, с горьковатой примесью. – И что в ней особенного?

Иван, явно довольный тем, что меня удалось заинтересовать, приподнимается на локте. В стеклянном взгляде мелькает озорство: