Книга Райские птицы, страница 70 – Анастасия Вронская

– Дай-ка подумать, – наигранно отвечает Рион. Его руки уверенно держат поводья, плечи расслаблены, а спина прямая. Вспоминаю, как эти пальцы бессовестно скользнули к моей талии там, под окнами спальни, и встряхиваю головой, прогоняя непрошеные мысли. – Спеть и отправить нас всех в мир иной? Отличная мысль!

Закатываю глаза, пока Рион, ударив Чернокрыла по крупу, пускает его в легкий галоп. Раздраженно откидываясь на сиденье и вспоминаю о присутствии Ивана. Тот легонько закусывает большой палец, сдерживая хитрую улыбку.

– Несносный, – цокнув языком, оправдываюсь я.

– Да, тот еще зазнайка, – соглашается Иван. – Но то, что между вами происходит, у нас называется заигрыванием.

Чудесно. Скривившись, отвожу взгляд от довольного Ивана, чтобы попытаться полюбоваться природой за окном. Судя по всему, дорога будет долгой. Но даже так я ее предвкушаю.

К моменту, когда копчик затекает так, что перестает ощущаться вовсе, я готова проклясть тот день, когда покинула сад. Там, в нашей обители, невидимые силы оберегали нас с сестрами от боли. А здесь, в мире людей, боль стала спутницей – тихой, но настойчивой.

В полумраке повозки слышно равномерное дыхание Ивана. Он сидит ссутулившись, его светлые локоны мягко касаются закрытых век. Одна рука – на подлокотнике, вторая безвольно свешивается к полу. Он, кажется, забылся так глубоко, что не слышит ни скрипа колес, ни бормотания возницы. И я завидую.

Повозка покачивается и замирает. Дверца тут же распахивается. Снаружи стоит Рион. За его спиной, в отблеске факела, – Ириней. Воевода опирается на плечо друга и нарочно громко говорит:

– Уснул, князюшка? – Иван вздрагивает. Его глаза распахиваются, он резко выпрямляется, неловко выдергивая руку из-под себя:

– Что случилось?

– Привал, братец, – поясняет Рион, подает мне руку и кивает в сторону Ивана: – Хотя, по-моему, он был у тебя и до остановки, как я погляжу.

Я вкладываю пальцы в ладонь Риона – не из нужды, а чтобы принять жест. Без опоры спрыгиваю на землю и сразу расправляю крылья. Не сдержавшись, отталкиваюсь и взмываю вверх. Порыв ветра играет в волосах. Снизу – возгласы, кашель.

– Пыли наглотались? – окликаю. – Вот и мы, когда вы унеслись вперед на конях, оставив нас трястись в повозке.

– Я тебя понял, – сверху вниз наблюдаю, как Рион разводит руками, – больше никакой повозки. Только полет.

Смеюсь, делаю пару широких взмахов, наслаждаясь легкостью, и опускаюсь на землю. Сердце стучит от восторга. В сумерках разглядываю округу: дружина уже начала разбивать лагерь. Склоны холмов, поросшие густой травой, плавно переходят в небольшую рощу, где раскидистые дубы и клены переплетаются ветвями, образуя зеленый шатер. В воздухе смешиваются благоуханием полевые травы и стрекочут первые светлячки.

Боковым зрением вижу, как Рион приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого слышу подоспевшую Белаву:

– Госпожа!

Подобрав платье, она спешит ко мне, держа в руках странный сверток, перевязанный тонким шнурком.

– Пока шатер разворачивают, – шепчет служанка, – уединимся в повозке. Освежим вас после дороги.

На ткани свертка видны влажные пятна, от него веет прохладой и тонким благоуханием свежей мяты. Белава приоткрывает сверток, демонстрируя бережно сложенные влажные платки, пропитанные травяным настоем.