Книга Райские птицы, страница 56 – Анастасия Вронская

– Волк.

Окидываю его взглядом – иронично думаю, что змей этакий, а на вид-то хорош. Но про себя улыбаюсь, не желая провоцировать.

– Ну что, готовы? – негромко спрашивает Рион, закрепив мою маску. Он надевает свою рыжую, лисью, и только глаза да чуть угадываемая насмешка губ выдают его привычный дерзкий вид.

Мы направляемся во двор. Слабый ветер шевелит полы плащей, подгоняя к воротам. Я вижу перед собой спины мужчин, иду следом, пытаясь на ощупь определить грань между страхом и азартом: впереди меня ждет городская ночь, а позади остается открытая рана. В голове до сих пор шумят слова из летописи.

– Князья! – окликает Володарь, дожидающийся нас у ворот вместе со стражниками. Рядом с ним стоит Марфа, затянутая в роскошное платье с россыпью янтаря, а короткий плащ с оторочкой рыжеватого меха плавно ниспадает с плеч. Маска, искусно вырезанная в форме мордочки белки, сияет позолотой.

– Марфа, – наигранно вежливо произносит Рион, – рад, что ты решила присоединиться.

– Я не могла пропустить такое событие, – отвечает она, одаряя меня колким взглядом и улыбкой: яд, смешанный с медом.

Ворота отворяются, и вот уже мы, в компании четырех стражей, идем по узким улочкам, вымощенным булыжником. Спустя время выходим на площадь, и тут меня охватывает удивление: улицы полны людей в нарядных одеждах и масках, воздух наполнен благоуханием свежих ягод, вина и трав, незнакомых, но таких терпких, что кружится голова.

Люди бросают на меня любопытные взгляды. Шепот разносится по толпе, чьи-то глаза светятся восхищением, кто-то украдкой указывает в мою сторону. Ветер носит фрагменты смеха, музыки, где-то звучат колокольчики.

– Любовные заговоры на ветер, – шепотом поясняет Рион, заметив, как я останавливаюсь у группы женщин, шепчущих над узлами трав. – Это такой стародавний обычай в день Стрибога. А видишь вон те ленты на ветвях? Тоже заговорные – на здоровье.

Сумерки опускаются на город, укутывая улицы и площади. Дети, смеясь, пускаются в беготню с бумажными змеями, и ленты, струящиеся за ними, подхватывает ветер. Некоторые змеи взмывают так высоко, что теряются в темнеющем небе, сливаясь с первыми звездами. Взрослые в ярких праздничных одеждах окружают костры, бросают в пламя душистые травы и зерна, выносят дары на поле, словно надеясь, что ветер подхватит подношения и унесет к самим богам, туда, где светлая дымка растворяет все их желания и надежды.

От этого водоворота красок, напевов, звуков и запахов внутри меня поднимается что-то легкое, почти забытое – не то восхищение, не то тоска. Ветер словно мягкими пальцами ласкает крылья, неся с собой обрывки детских голосов и смех. Мне так хорошо.

Пока ночной праздник расцветает вокруг, мы медленно продвигаемся к главным воротам. Мимо проносятся аллеи и ярко освещенные площади, дома с резными ставнями и балконы, украшенные цветами и лентами. Мужские взгляды цепляются за меня, а в груди растет какое-то новое, тревожное чувство – ведь все это внимание обращено на меня.

Рион незаметно сокращает расстояние между нами. Я ощущаю его руку, осторожно касающуюся локтя. Он ограждает меня от толпы и любопытных взоров, насколько это возможно. В его движении есть что-то гордое и почти собственническое, и я не противлюсь, ведь это желание защитить и оградить.