Книга Райские птицы, страница 40 – Анастасия Вронская

Желая выкарабкаться из омута самобичевания, прерваю тишину:

– Куда мы идем?

– В спальное крыло, госпожа, – откликается Володарь.

– Но разве мы не были уже в спальном крыле? – уточняю я, вспоминая покои Великого князя, которые только что покинули.

Володарь на мгновение замедляет шаг, и я замечаю едва уловимое колебание в его глазах. Он коротко задумывается, прежде чем ответить:

– Там лишь временные покои. Лекарь велел отцу лечь на востоке – от сырости и сквозняков подальше. А все остальное семейство обитает в другом месте дворца.

Я киваю, подмечая про себя странность такой путаницы. Но задавать лишние вопросы сейчас не хочу. Пускай все идет как идет.

Коридор кажется бесконечным, пока Володарь не останавливается у приоткрытых дубовых дверей:

– Отдохните, госпожа. Перед ужином служанки зайдут к вам и проводят к столу.

Я неуверенно переступаю порог спальни. Меня встречает роскошь, утопающая в бархате и шелке, но она не радует, а напротив, кажется холодной и далекой. Замираю, осматривая комнату, и с каждым мигом ощущаю свою неприкаянность. Высокие стены украшены резными узорами, которые сплетаются в символы и обереги – лесные духи, птицы и звери словно следят за мной с каждой поверхности. В дальнем углу комнаты – дверь.

– Купальня, – поясняет Володарь, заметив, куда я смотрю.

Стараюсь не показывать смятения, осторожно опускаясь на край широкой кровати. В животе сжимается чувство чуждости. На столике рядом с кроватью я замечаю кувшин с водой и чистую одежду, бережно сложенную и явно предназначенную для меня.

Володарь уходит, закрывая дверь. Надкушенное молодильное яблоко все еще лежит в маленьком лукошке. Золотистая кожура продолжает мягко светиться – теперь плод кажется чуждым, как будто сила, заключенная в нем, исходит из мира, далекого от меня. Прикрываю плод подушкой: как знать, к чему он способен в чужих руках?

От окна вдруг доносится «тюк-тюк». Оглянувшись, я вижу сороку, сидящую на подоконнике. Она появилась так внезапно, почти из воздуха. Ее блестящие черные глазки следят за каждым моим движением. На миг мне кажется, что она смотрит не на меня, а прямо на подушку, под которой спрятан плод. Трещит клювом, и этот звук в тишине комнаты кажется насмешкой, рождая во мне странное беспокойство. Взмахнув крыльями, птица исчезает в небе, а я наконец остаюсь действительно одна.

Прохладная вода мягко касается моего лица, смывая остатки тревожных мыслей. Я поднимаю взгляд на небольшое зеркало у прикроватной тумбы и задерживаюсь, как если бы увидела себя впервые: отражение в воде не позволяло рассмотреть себя так ясно. Теперь же я вижу каждую черту, каждый изгиб и мелочь.

Тихий стук в дверь возвращает меня в действительность.

Я оборачиваюсь, и в дверном проеме появляется служанка – молодая девушка с добрым, но несколько испуганным лицом. Она осторожно спрашивает о моем самочувствии, а я не слишком убедительно отвечаю, что все в порядке.

Служанка бросает короткий взгляд на мои босые ступни и тут же смущенно краснеет. Ее руки дрожат, и, извинившись, что не принесла туфли заранее, она поспешно уходит, пообещав вернуться с обувью. В комнате вновь воцаряется тишина.

На кресле лежит новое платье. Провожу ладонью по ровной ткани и, поколебавшись, надеваю его: роскошная ткань мягко облегает фигуру. Несколько мгновений я смотрю в зеркало – стоит покрутиться, и в отражении виднеются открытая спина и покатые плечи, кажущиеся непривычно изящными.