Книга Райские птицы, страница 148 – Анастасия Вронская

– Что тебя расстраивает, Сияна? – уточняю я, глядя на подругу сквозь отражение. С момента нашей первой встречи она изменилась, ее шею больше не перетягивает лоза, движения больше не скованные и не боязливые. Вдали от Радана и Данзана, под чутким присмотром Иринея, она обрела свободу и надежду на будущее. Как я узнала позже, после своего пробуждения, сковавшее ее клятвой ожерелье порвалось само со смертью хозяина, Данзана. – И что за говор такой иноземный?

– Это все не то. Разве может невеста такие украшения надеть? – раздосадованно произносит она. Сияна опускается на край постели, рассматривая собственные руки, и негодует: – Ей нужное что-то вот такое!

Подруга демонстрирует свое запястье, увешанное множеством блестящих камней. Что сказать – сорока. Но черные глаза тут же расширяются от какой-то осенившей ее мысли, отчего та подскакивает и чуть ли не подлетает ко мне на темных крыльях.

– Так ведь точно! – восклицает Сияна, и заинтересованные сестры сбредаются ближе. – Говор мой, как и украшения, из далекой страны, где я родилась и выросла. И как я сразу не додумалась, что именно такие камни подойдут тебе?

Она опускается на колени рядом со мной и, не говоря ни слова, начинает снимать с себя украшения. Первым она медленно стягивает браслет с правой руки – его золотистые цепочки звенят, как мелодия той далекой страны, а черные камни сверкают переливом.

– Там, откуда я родом, – тихо начинает она и опускает браслеты мне на раскрытую ладонь, – во время свадьбы невеста носит «банге». Это браслеты, которые надевают только в такие дни, чтобы защитить молодоженов от дурного глаза. Эти камни впитывают в себя свет, чтобы потом дарить его в самые темные моменты жизни. Пусть они защищают и тебя.

– Я не могу их принять, – пораженная щедростью подруги, шепчу я, завороженно глядя на заморское украшение. Из-за спины тянутся пальцы Бажены, оглаживающие блестящие камни.

– Как красиво, – с улыбкой произносит Мила.

– Это подарок, – отвечает Сияна. Она снимает серьги – массивные, с такими же драгоценными камнями. – Мне радостно вспоминать и чтить свой старый дом, но еще более радостно делать счастливее тех, кто подарил мне новый. Я хочу забыть годы рабства.

Свободной рукой тянусь к ее лицу, благодарно касаясь острой скулы. Мы улыбаемся друг другу, и Сияна поднимается на ноги, чтобы надеть на меня серьги.

– И первым шагом к исцелению от душевных ран, что нанес мне Данзан, пусть будет имя. – Мы с сестрами непонимающе смотрим на подругу, пока она не продолжает: – Сияна – придуманная Данзаном кличка, чтобы Радану и придворным было удобнее звать меня привычным на манер княжеств именем. Мое имя – другое.

– Что ж, тогда давай знакомиться, – поднимаюсь я со стула, стоит последней застежке щелкнуть, и протягиваю раскрытую ладонь. – Меня зовут Веста.

– Меня зовут Сайна, – отвечает подруга, пожимая мне руку.

– Мы рады знакомству, Сайна, – вторит Бажена, опуская маленькую теплую ладонь поверх наших. Так же поступает и Мила. На лице Сайны расцветает теплая, счастливая улыбка, но в глазах мелькает тень грусти. – Ты дома.

Всем нам сегодня есть о чем радоваться и печалиться. А ведь это именно то, чего я так искала: настоящая, ухабистая жизнь, полная своих резких, не всегда веселых поворотов.

Раздается стук в дверь. Ее приоткрывает женская рука, и на пороге оказывается Марфа. Обычно дерзкая и неугомонная, она переминается с ноги на ногу, не решаясь войти.