Книга Райские птицы, страница 147 – Анастасия Вронская

Никто не осмеливается пошевелиться. Последнее перо скользит по воде, уходя все дальше, и вместе с ним уходит моя последняя надежда. Тишина вокруг давит, она проникает в легкие, как холодный воздух, который не дает мне дышать. Вода, обтекающая ее крылья, кажется безразличной. Она не забирает боль, а только усугубляет ее. С каждым исчезающим пером я чувствую, как уходит и ее душа. Словно части ее, одна за другой, исчезают навсегда.

Мир вокруг замирает. Ни ветра, ни звука. Только тягучая тишина, которая поглощает все. Мое сердце глухо стучит в груди, будто предчувствуя конец. Каждое движение воды ощущается как издевка – она остается той же, а Веста не возвращается.

Я стою по колено в реке, и кажется, что сам потопаю в этой пустоте. Я потерял ее.

– Прости… – шепчу я, и голос ломается от бессилия. Эти слова уходят в никуда.

Я сжимаю ее руку, холодную, как сама смерть. Ее лицо – бледное, замершее, как статуя, и внутри меня все разрывается. Она ушла.

Время тянется, будто замедляясь.

И вдруг – легкое движение. Едва уловимое дергание. Мой взгляд резко замирает на теле Весты, но я не осмеливаюсь поверить. Сердце останавливается на миг.

Еще одно движение. Ее грудь вздымается, губы дрожат, и я слышу этот рваный, судорожный вдох – это воздух врывается в ее легкие после долгого отсутствия. Веста, возвращенная к жизни. Ее тело содрогается, а глаза резко распахиваются, полные дикого света, света жизни.

Я смотрю на нее, и внутри меня все взрывается. Это не сон.

Она здесь. Она жива.

Говорят, что любовь – это свет. Но забывают: всякое пламя отбрасывает за собой полосу тени.

Я сижу на деревянном стуле перед зеркалом, глядя на себя в подвенечном платье. Тонкое льняное полотно белее снега струится по полу, а богатая вышивка, золотые нити по подолу и рукавам, придают наряду такой благородный вид, что мне невольно хочется его снять. Кажется, что все это предназначено для кого-то другого, не для меня. Но замуж выхожу все-таки именно я.

От этой мысли улыбка невольно рвется на лицо. Вижу себя в этом платье и до сих пор не верю, что это я. За спиной непривычно не хватает крыльев. Подведенные ольховым углем глаза, долгое время светящиеся голубым, теперь медовыми, карими радужками смотрят на меня из отражения. Они изменили цвет, когда я вернулась к жизни. Стала человеком и обрела в свою копилку еще одну загадку.

В голове всплывает тот день. Как я лежала в ледяной реке, как перья стремительно уплывали по течению, а с ними – и всякая магия. В тот день Сирин забрала вода, оставив лишь меня одну – живого человека.

Я трясу головой, пытаясь прогнать это воспоминание. Сегодняшний день предназначен для счастья, а остальное – потом.

Сзади, за моей спиной, хлопочут Лада и Бажена. Первая что-то говорит, но я не слышу ее слов, они тонут в потоке моих мыслей. Я чувствую, как стоящая за моей спиной Мила ловко вплетает серебряные нити в косу. Вокруг царит радостная суета, но лишь одна из нас не может найти покой: Сияна рыскает по сундукам, выбирая украшения, которые подойдут к платью невесты, и разочарованно приговаривает что-то на неведомом мне языке.