Книга Крылья бабочки, страница 83 – Рико Сакураи

Подле ее ложа постоянно находился лекарь, а также кормилица с новорожденным принцем. Митинага навещал дочь всякий раз, как вспоминал о ней, а это могло быть и ночью, и на рассвете. Министра нисколько не смущало, что в это время все спят, и он, войдя в темные покои, начинал шарить возле кормилицы, чтобы взять на руки своего внука. Кормилица всякий раз вздрагивала и просыпалась.

Первый министр не мог налюбоваться на младенца, поднимал его на вытянутых руках, всячески забавлялся с ним и никогда не сердился, что бы ни случилось. Однажды мальчик обмочил своего деда, так что Митинаге пришлось распустить пояс, чтобы высушить одежду над жаровней, но и тогда дед только радовался и говорил, что все идет как должно.

Между тем день приезда государя приближался. Дворец подновляли, приводили в порядок. Отовсюду доставляли необычные хризантемы и сажали в саду. Одни были с лепестками различных оттенков, другие – желтые, в полном цвету, третьи – белые и так далее.

Мурасаки часто любовалась ими, а затем гуляла по берегу озера. Стая уток, поселившаяся в здешних местах, тотчас подплыла к женщине, выпрашивая угощение. Мурасаки иногда кормила их, но чаще просто не обращала внимания на птиц и задумчиво бродила вдоль берега, размышляя о своей судьбе.

Жизнь в Цумикадо оказалась куда более утомительной, чем в столице, потому что Митинага был очень деятельным человеком, а Мурасаки волей-неволей все больше проникалась его заботами и чувствовала себя вертящимся веретеном. Очень много сил отнимали и хлопоты о его дочери Акико, так что фрейлина все никак не могла собраться, чтобы написать письмо мужу и справиться о здоровье своей собственной маленькой дочки, оставшейся в Хэйане. Временами хотелось бросить все и вернуться домой, где можно будет не только увидеть дочь, но и спокойно продолжить написание романа о Гэндзи. В последнее время Мурасаки сочиняла главы впопыхах, ведь госпожа Тюгу постоянно требовала новых, да и, сказать по правде, с каждым днем вела себя все более капризно. Угодить ей становилось все труднее. Мурасаки понимала, что Акико боится встречи с императором, и, как могла, старалась успокоить свою госпожу.

– Я заметно пополнела, – сетовала она, рассматривая свое отражение в серебряном зеркале.

– Вам это очень идет. Теперь вы – матушка наследного принца, – невозмутимо отвечала Мурасаки, а остальные фрейлины не преминули это подтвердить.

– Однако лицо у меня подурнело… – печально произнесла Благородная супруга и тяжело вздохнула. – Что скажет император? Наверняка он станет сравнивать меня с новой наложницей. С этой ненавистной мне Мизутамой!

– Я уверена, что сравнение будет в вашу пользу, – с чувством произнесла фрейлина. – Госпоже Мизутаме нужно много белил, чтобы ее чересчур румяное лицо приобрело подходящий цвет, а ваша нынешняя бледность очень украшает вас. Вы прекрасны и без грима!

Акико с благодарностью взглянула на Мурасаки.

– Ты всегда находишь нужные слова. Недаром пишешь роман… Кстати, я давно не слушала новых отрывков о принце Гэндзи. Я очень волнуюсь, предвкушая встречу с императором, поэтому сегодня вечером желаю отвлечься!

Мурасаки боялась услышать это пожелание, потому что работа над романом у нее почти остановилась, однако фрейлина понимала, что Благородная супруга слышит ее оправдания слишком часто, поэтому не стала повторять их в очередной раз, а лишь опустила голову в поклоне: