Книга Крылья бабочки, страница 86 – Рико Сакураи

Акико перестала плакать и приосанилась:

– Да, Мурасаки, ты права, как всегда… Я верю, что император любит меня.

Глава 12

Возвращение

Первого дня одиннадцатой луны наследнику трона исполнилось ровно пятьдесят дней. Это очень важное событие праздновалось с большой пышностью, был устроен пир.

Как и положено в таких случаях, молодая госпожа Тюгу вместе с сыном сидела в окружении празднично одетых придворных дам. Перед ней и перед ребенком стояли столики с яствами. Особенно обращал на себя внимание столик принца, где подносик, чашечка, подставка для палочек и остальное убранство выглядели как кукольные игрушки. Правда, их могли видеть только дамы, так как женщины пировали отдельно от мужчин, на своей половине зала, отгороженной шторами.

Во всем празднестве ощущалась особенная радость. Вероятно, она происходила от сознания того, что Благородная супруга скоро вернется в Хэйан, а значит, и весь ее двор.

Один из сановников изрядно выпил и, заметив Мурасаки, сидевшую неподалеку за бамбуковой шторой, уточнил:

– Прошу прощения, здесь ли пребывает малютка Мурасаки?

Фрейлина потупилась и сделала робкую попытку отвязаться от нетрезвого господина.

– Кажется, здесь нет никого, кто походил бы на Гэндзи. Так зачем же малютке Мурасаки приходить сюда? – произнесла женщина.

Она знала, что пьяный мужчина становится тугодумом, и если услышит некую фразу со скрытым смыслом, то может задуматься столь глубоко, что забудет, чего хотел минуту назад. Вот почему Мурасаки будто спрашивала: «Кого вы ищете? Автора или героиню романа? Ведь малютка Мурасаки – это героиня, а я для вас – госпожа Мурасаки, и только так».

К несчастью, нынешний собеседник нисколько не задумался над скрытым смыслом ее слов и не унимался.

– О, я читал ваше произведение! Уж больно много в нем легкомыслия… М-да… И главные герои явно списаны с ныне здравствующих особ!

Мурасаки не знала, что еще сделать, чтобы господин оставил ее в покое. А тем временем некий столичный аристократ, попавший под коварное влияние вина или напитка покрепче, просунул руку под занавес и начал ощупывать рукав близ сидящей дамы. Та встрепенулась и сделала наглецу замечание.

Тем временем мужчины все продолжали пить. Один из сановников поднял чашу и провозгласил здравицу в честь наследника. Придворные тотчас его поддержали.

Мурасаки сквозь занавес прекрасно слышала, как Митинага, также пребывавший навеселе, то и дело приказывал тому или иному придворному:

– Поднять чарку!

Несколько молоденьких фрейлин, опасаясь последствий предстоящей пьяной ночи, решили потихоньку покинуть пир. Мурасаки, как старшая фрейлина, вызвалась помочь им, однако не успели они миновать раздвинутые перегородки, как услышали в коридоре топот и пьяные голоса. Фрейлины решили спрятаться за ближайшую ширму, но не тут-то было…

– А, вот вы где, беглянки! – прогремел голос пьяного Митинаги. – Я нашел вас! Приказываю каждой сложить по стихотворению. Сочините – тогда отпущу…

Мурасаки с явным неодобрением посмотрела на него, раскрасневшегося от вина, но не стала делать замечаний, а спокойно произнесла:

– Как вам угодно, господин Первый министр.

Подумав немного, она сочинила и продекламировала стихотворение: