Книга Крылья бабочки, страница 31 – Рико Сакураи

В разгар прогулки Митисада и Кейко не теряли времени даром. Митисада схватил Аяко за руку и увел за заросли бамбука, где, предварительно убедившись, что никто не видит, в порыве чувств обнял невесту. Та ничуть не смутилась, хотя следовало бы, ведь подобное поведение во время чайной церемонии осуждалось, однако молодость и взаимная склонность победили: юноша и девушка сомкнули объятия, а затем слились в поцелуе…

Кейко тоже поначалу попытался последовать примеру Митисады, отвел Мурасаки в укромное место, за угол павильона, и дерзнул поцеловать, но девушка отвернулась, с силой уперлась руками в грудь жениху и отстранилась.

– Во время чайной церемонии мы не должны этого делать, – строго заметила Мурасаки.

– Вы слишком сдержанны, – упрекал свою невесту Кейко, совсем не ожидавший такого отпора. – Неужели я некрасив и вы ко мне совершенно равнодушны?

Мурасаки смутилась и, наконец, произнесла:

– Вы очень привлекательны, господин Кейко. Однако… Вы же понимаете, я не могу вести себя порывисто. Это не подобает девушке моего положения, – пробормотала она.

– Разумеется, вы правы! – поспешно согласился Кейко, который благодаря своей привлекательной наружности был избалован женским вниманием и потому даже мысли не допускал, что не понравился собственной невесте. – И все же вы могли бы хоть намекнуть, что я вам небезразличен!

Мурасаки прямо посмотрела на жениха. Ей хотелось признаться: «Свадьба ни к чему! Я не стремлюсь выходить замуж и покидать имение отца». Но такое откровение было недопустимо.

– Я буду вам послушной женой… – сказала Мурасаки, постаравшись вложить в эти слова хоть немного тепла, а затем отвернулась настолько поспешно, насколько позволяло ее многослойное одеяние. Девушка опасалась, что ободренный Кейко снова попытается ее поцеловать, но тот не стал.

Мурасаки медленно «поплыла» к остальным гостям, а жених тяжело вздохнул и в сердцах произнес:

– Холодна, как лягушка! И с этой особой я буду должен делить ложе?!

Звук собственного голоса заставил юношу прийти в себя и испуганно оглядеться: не услышал ли кто случайно этих слов, которые могли бы стать отличной пищей для сплетен? Кажется, вокруг никого не было, поэтому Кейко, уверовав в свою удачу, отправился к остальным.

Однако слова юноши все-таки достигли чужих ушей: неподалеку в кустах стояла вездесущая Фуджико. Она прекрасно слышала не только досадливую речь Кейко, но также всю беседу, и, по правде говоря, не одобрила поведение Мурасаки. С точки зрения правил, девушка поступила верно, но Фуджико, умудренная годами, прекрасно понимала, что эта юная особа разрушает свой брак еще до того, как состоялась свадебная церемония. Впрочем, поведение Аяко тоже заставляло госпожу Фуджико укоризненно покачать головой. Аяко, в отличие от Мурасаки, перегнула палку в другую сторону и вела себя с женихом просто бесстыдно.

Аяко утопала в объятиях Митисады. Тот же, осыпая шею невесты поцелуями, уже начал раздвигать края кимоно на ее груди. Последнее и заставило девушку вспомнить о приличиях. Аяко, опасаясь, что не сможет придать своему одеянию прежний вид, отстранилась и начала озабоченно поддергивать книзу вздыбившиеся края верхнего нарядного кимоно.

– Для меня пытка сжимать вас в объятиях и не сметь овладеть вами полностью… – признался Митисада.