Книга Книжная волшебница. Жить заново, страница 98 – Лариса Петровичева

Первокурсники ходили по Сердцу академии, растерянно глядя по сторонам и не зная, куда приткнуться. Второй курс смотрел на них снисходительно, с видом стреляных воробьев, и новые жители академии трепетали все сильнее.

Приехал и Шеймус Ландри – даже не заходя в свою комнату, чтобы отдохнуть с дороги, он объявил общее собрание факультета, и Виктория, сменившая привычную трудовую одежду изобретательницы на закрытое темно-синее платье с высоким воротником и белоснежным кружевом манжет, вышла из комнаты и заметила Эльзе:

– Ну сейчас начнет мести новая метла. Сердцем чувствую, у нас будут неприятности.

– Мы ведь ждали этого, – непринужденно заметил Берн, когда Эльза рассказала ему о словах Виктории. Он забрался по стремянке на самый верх книжных шкафов, занятых трудами по государственному управлению в сфере магии и старательно посыпал книжные корешки синеватой пыльцой. Книги жадно всасывали ее, чуть ли не причмокивая, и кожаные перчатки на руках Берна покрывались язвами.

Эльза хотела было ответить, но в это время послышались шаги – за этот ряд шкафов студентов и преподавателей не пускали, и вскоре Эльза увидела Геллерта. Следователь торжествующе улыбнулся и сообщил:

– Приехала большая комиссия из министерства магии. Ректор Стоун собирает преподавателей и сотрудников.

***

В Большом зале академии собрались все – Виктория вошла вместе с высоким молодым мужчиной, который выглядел так, словно его одновременно терзали зубная боль и геморрой. Незнакомец был одет в дорогой костюм по последней столичной моде, и Эльза узнала Дом Готтивер – только у них петли на лацканах были обметаны красной нитью. Берн заметил, куда она смотрит, и негромко сказал:

– Это Шеймус Ландри.

Эльза невольно заерзала в кресле. Новый декан боевого факультета не выглядел каким-то злодеем– обычный долговязый молодой человек с провинциально круглым лицом, голубыми прозрачными глазами и аккуратно зачесанными каштановыми волосами. Но от него все равно веяло тревогой, и Эльза даже удивлялась: как Виктория идет рядом с ним настолько спокойно, почти равнодушно?

Впрочем, они ведь знакомы много лет. Вот Виктория и не чувствует ничего подозрительного. Анкорянка прошла в первый ряд, села рядом с Эльзой и Берном и сказала:

– Вроде бы у нас на собрании все прошло без проблем. Часы распределили, планирование подписали, начинаем работу. Я, честно говоря, думала, он начнет выпендриваться. Показывать характер.

– Не начал? – поинтересовался Берн.

– Нет. Все спокойно и ровно. И…

Виктория не договорила: в Большой зал вошла целая компания.

Первым шел ректор Стоун и выглядел так, словно получил ту пресловутую и легендарную клизму с иголками, которую Лионель упоминал, метафорически загоняя младшим по званию во время исполнения служебного долга. Кажется, Стоун был более здоровым и сильным, когда на его запястьях были наручники Геллерта – сейчас он смотрел вперед, но ничего не видел. Серафина шла рядом, поддерживая его под руку и что-то негромко говоря: ректор кивал, но было видно – слова ассистентки доходят до него примерно как через мешок с мокрым песком.

– Ничего себе… – пробормотала Виктория. – А наш старикан боты не откинет сейчас при всем коллективе?

Эльза шикнула на нее, рассматривая остальных. Господа, которые шли за Стоуном и Серафиной, точно были из министерства: только у чиновников такие холодные, презрительные и наглые лица. Они смотрели так, словно все обитатели академии были лакомой едой на блюдах, от которой немедленно следовало отхватить кусок потолще и повкуснее. Покосившись на Берна, Эльза поняла, что он вполне разделяет ее чувства – Скалпин смотрел на министерских с ледяным спокойствием, за которым чувствуется отторжение.