Книга Книжная волшебница. Жить заново, страница 96 – Лариса Петровичева

– Я вписала тебя в патент, – сообщила она. – Когда нашу с тобой машинку примут, а ее не могут не принять, придут денежки! Хороший такой звонкий ручеек, почти река.

– Деньги всегда кстати, – улыбнулась Эльза и, сев напротив, сказала: – Я вижу, тебе грустно. Если захочешь и когда захочешь, мы можем обо всем поговорить.

Виктория неопределенно пожала плечами.

– Ну не то что бы грустно… – сказала она. – Скорее, задумчиво. Ведь при жизни он был совсем другим, правда?

Эльза кивнула. Не стоило уточнять, кого именно имела в виду Виктория.

– Я почитала учебник истории, – продолжала она. – С таким человеком вообще нельзя иметь ничего общего. Просто ничего! И ясное дело, он очень скоро раскрылся бы во всей красе, и нам от этого не было бы ничего хорошего, правда?

– Правда, – согласилась Эльза. – Мой покойный муж тоже долго притворялся, а в конце концов раскрылся, да. Ты права.

Она сама удивилась тому, насколько спокойно и равнодушно сказала о Лионеле “Мой покойный муж”. Эта часть ее истории закончилась, ее похоронили в безымянной могиле, и все чувства, которые были с ней связаны, поблекли и утратили смысл.

– Но с другой стороны, может, люди все-таки способны меняться в лучшую сторону, – продолжала Виктория. – И ко мне ни один мужчина еще так не относился. Я понимаю, что он мог остаться таким, как был, и все такое, и не стоит проверять на себе всякие глупости, но… – она положила кусочек джема на очередной хлебный треугольник и добавила: – Все-таки мне немного грустно, Цветочек.

– У тебя еще будут счастливые отношения, – твердо заявила Эльза. – Хорошие и долгие. И с тем, кто жив, а не умер четыре с половиной века назад.

Виктория вздохнула. Постучала по столу, вызывая себе кофе, и Эльза добавила:

– А творожное суфле с шоколадом?

Анкорянка улыбнулась.

– Цветок, ты не представляешь, сколько я его уже съела. Больше не лезет.

Да, если Виктория не смогла заесть грусть любимым десертом, значит все было серьезно. Эльза погладила ее по плечу, и девушка опустила голову, словно не хотела, чтобы кто-то видел ее лицо.

– Знаешь, перед тем, как меня сюда отправили, я взяла “Диану” Тронкетти, – сказала Эльза. – И там была такая строчка: “Найди спасение в труде”. Мне кажется, с твоим характером это толковый совет.

Виктория негромко рассмеялась.

– Календарно-тематическое планирование я уже написала. Конспекты занятий редактировала. Займусь, пожалуй, тем рюкзаком с руками, про который тогда рассказывала. Или подкорректирую свой наблюдательный артефакт, чтобы он мог сохранять то, что показывает.

– Вот видишь, – улыбнулась Эльза. – Сколько дел! Сколько всего еще надо запатентовать!

– Ты права, Цветок, – кивнула Виктория. – Мужики приходят и уходят, а патентные отчисления с тобой до самого конца.

***

Дальше все пошло спокойно, уравновешенно и по-провинциальному мило.

Почти до начала учебного года каждый новый день был похож на предыдущий. Эльза просыпалась в шесть, завтракала и отправлялась вместе с Берном в библиотеку – закрыв дверь, они целовались, словно школьники, и в этом было что-то настолько невинное и чистое, что Эльзе хотелось петь.

Потом начинался рабочий день. Появились новые иерохи – Эльза пшикала в них дым-зельем, и они растворялись с недовольным жужжанием. Несколько раз каталог приходилось успокаивать – он так волновался, что с трудом мог устоять на месте, но Берн говорил, что с ним такое бывает.