Книга Книжная волшебница. Жить заново, страница 97 – Лариса Петровичева

Астрарий ни разу не звенел. Когда Эльза подходила к портретам, то замечала, что портрет Павича постепенно меняется. Мазки краски ложились по-новому, поле битвы с воронами и головой на пике отступало, и Эльза решила, что к новому году это будет обычный портрет без пугающих подробностей.

Виктория занималась своим артефактом-книгой, стараясь сделать так, чтобы он запоминал все, что увидел, и фиксировал в кристалле, но дело почему-то буксовала. Изобретательница стала угрюмой, заметно нервничала, и Аргус, замдекана боевого факультета, даже прикрикнул на нее однажды:

– МакАрти, вы должны сосредоточиться! Учебный год на носу, а у вас на уме невесть что!

Эльза вздыхала, понимая, чтоименно у Виктории на уме – и из-за этого у нее как раз не идут дела с изобретениями. Вовремя же они успели спасти Берна от проклятия! Погрузись Виктория в свою меланхолию, у них ничего бы не вышло с артефактом.

Геллерт вернулся из больницы через неделю – выглядел осунувшимся и бледным, рассказал, что ему вырезали камень в желчном пузыре. Ректор Стоун искренне сочувствовал, сообщил, что у него была такая же операция пятьдесят два года назад, и докторишки из Роттенбурга располосовали ему весь живот от своих великих знаний.

– А в “Книге червей” было заклинание Смертного камня? – поинтересовался Геллерт. Стоун с мрачным видом пришел в библиотеку, затребовал у каталога постраничное описание и да, именно такое заклинание там и нашлось.

– Получается, мы были правы, – заметил Геллерт. – Иллюзионист похитил “Книгу червей”, чтобы ударить по мне.

– Попроще ничего не нашлось? – нахмурился Берн. – Камнем по голове, например?

Геллерт улыбнулся.

– На камне останутся его руны. А камень в желчном пузыре это совершенно независимое дело. Может получиться без всякой магии. Смерть от естественных причин, вот и все.

Эльза слушала следователя, и с каждым шагом ей становилось все страшнее. Никто не может нанести удар по обитателям академии снаружи, но вот бить по ним изнутри – запросто.

Новых трещин больше не было. Камни Живы не показывались, и Эльза невольно этому радовалась. Мир сохранял стабильность и покой, мир был устойчив и познаваем, и даже Серафину, которая не пропускала Эльзу без язвительной шпильки в ее адрес, можно было вынести.

– Да-да, я одета хуже, чем скотница, – кивнула она в ответ на очередную любезность. – Вы прекрасно разбираетесь в их одежде, как я вижу. Большой опыт работы со скотом?

Серафина прошипела что-то злобное, а Джемс, который менял паркетные плашки в стороне, расхохотался так, что даже сел на пол.

– Конечно, у нее большой опыт! – воскликнул парень. – Она ж с людьми работает, а люди та еще скотина! Папаша мой всегда так говорил, пока от пьянки не помер.

Серафина шутку не оценила – в тот же день Джемса оштрафовали. К штрафу он отнесся философски: денег не жалко, мол, в академии и так живешь на полном обеспечении, а чтоб жрать не давали, такого даже в тюрьме не бывает, так что штрафами его не запугать.

Но за три дня доначала нового учебного года все изменилось. Начали съезжаться студенты и преподаватели, и летняя тишина академии рассыпалась, как разбитое стекло. Кругом теперь был народ. Студенты ходили то к Кимбри за новыми подушками и одеялами, то в библиотеку за комплектами книг к учебному году, и Эльза просто с ног сбивалась на выдаче. Были пятикурсники, которые уже взялись за дипломы: они приходили в библиотеку сразу после завтрака, забывали об обеде, и вечером их приходилось выгонять чуть ли не силой.