Книга Академия севера: ставка на победителя, страница 91 – Мария Карела

— Прошу, — Тхэн пропустил меня вперёд.

Я глубоко вдохнула пахнущий блинами воздух и сделала шаг навстречу Бабе-Яге.

Дверь избушки захлопнулась за нами, и это меня больше успокоило, чем напугало. В каменном лабиринте я чувствовала себя гораздо более неуютно.

— Ну, не стойте как вкопанные! — велела Баба-Яга, шаркая своими стоптанными лаптями к печи. — Куртки снимайте, обувку грязную долой! Ты, кот, лапы вытри хорошенько! Видала, натащил с подземных улиц!

Тхэн, всё ещё напряжённый, но явно сбитый с толку домашней обстановкой, машинально вытер сапоги о рогожку у двери. Я последовала его примеру, сбрасывая порванную куртку. Избушка внутри была удивительно жилой. Тесной, завешенной до потолка сушёными травами, глиняными горшками, связками лука и чеснока, пучками кореньев. На огромной печи шипел самовар, на противне сушились ягоды. Рядом стояли глиняные кувшины со сметаной, горшочки с вареньем и огромная деревянная миска с чистой, странно мерцающей водой.

— Садитесь, садитесь! — Баба-Яга махнула помелом к столу. — Блины горячие! А ты, красавица, руки-то помой! Вишь, кровь да грязь! Вот водой этой умойся. Чистая, целебная, из ключа Сиринкина. Смывает не только грязь, но и дурные мысли, да пелену с глаз! — она подмигнула мне хитро.

Я колебалось, но приказной тон Яги не оставлял выбора. Подошла к миске. Вода была ледяной, но не замораживающей, а бодрящей. Я зачерпнула пригоршню, умыла лицо, смывая пот и пыль руин.

Когда я вытерла лицо поданным Ягой грубым полотенцем и подняла глаза... мир будто прояснился. Не в смысле зрения — я и раньше видела хорошо. Прояснилось восприятие. Словно с глаз спала толстая, мутная плёнка предубеждений и страхов. Я посмотрела на Тхэна, который нерешительно присел на край лавки у стола.

И увидела.

Передо мной был не циничный телохранитель, закованный в цепи долга перед Джином, а мужчина, смелый до безрассудства, бросившийся в бездну за мной. Мужчина, верный своему слову, который столько раз защищал меня и без опаски смотрел в будущее. Единственный, кто в академии смотрел на меня без малейшего предубеждения.

— Тхэн... — прошептала я, и голос мой звучал иначе. Теплее. Признательнее.

Он взглянул на меня, в его глазах мелькнуло удивление. Он почувствовал перемену в моём взгляде. Баба-Яга громко расхохоталась, хлопая себя по коленям.

— Видишь, кот? Водица-то волшебная! Глазки у красавицы прояснились! Теперь видит тебя настоящего! — она шлёпнула на стол тарелку с блинамиперед ним. — Ешь! Набирайся сил! Тебе, милок, серьёзная работёнка предстоит!
— А мне умыться не надо? — спросил он.
— Нет, — ответила она, хмыкнув. — Твой взор и без того ясен — разглядел же самую перспективную девицу.
Тхэн прикусил губу, явно чтоб не улыбаться и закрыл лицо кружкой.

Блины были невероятно вкусными, сытными, пропитанными какой-то древней силой. Яга наблюдала за нами, причмокивая, её острый взгляд явно ничего не упускал.

— Так, — начала она, когда тарелки опустели, а самовар начал закипать с утробным пыхтением. — Насчёт твоего папаши, милая. Ох, и гадкий же тип! — она сплюнула в угол. — Но не женская это работа — убивать таких гадов. Хоть и родная кровь, — она посмотрела прямо на Тхэна. — Твоя работа, кот. Ты будешь его Косой.

Тхэн замер, затем медленно прожевал, не сводя глаз с Яги.