Книга Академия севера: ставка на победителя, страница 89 – Мария Карела

— Знаю, знаю, прагматизм, — я усмехнулась, но в голосе прозвучала какая-то странная нежность. — Но... даже прагматикам иногда можно сказать спасибо. Представь, я была бы здесь одна. Сходила бы с ума от страха.

— Ты и так сходишь с ума, — парировал он, но в его голосе не было привычной колкости. — Но да, одиночество в таком месте... это особый вид ада. Пробовал разок.

Мы прошли ещё несколько поворотов бесконечного коридора.

— Что это было? — спросила я позже, когда страх немного отступил, сменившись усталостью и любопытством. — Ты сказал, «пробовал разок». Где?

Тхэн заговорил не сразу.

— Подростком я бунтовал против методов Джина. Так я однажды оказался в каменном мешке на неделю, без еды, без воды. Только темнота и тишина, — он резко выдохнул. — Вот тогда я научился слушать тишину. И ненавидеть её.

Я представила его — молодого, отчаявшегося, замурованного в камне. Сердце сжалось.

— Как... как ты выжил?

— Решил, что Джин не заслуживает моей смерти, — коротко бросил он. — И нашёл слабое место в кладке. Выбрался. Предстал перед ним грязный, окровавленный, но живой, — он горько усмехнулся в темноте. — Сломать можно только того, кто не знает, зачем жить.

— А ты знал? — спросила я тихо.

— Тогда? — он задумался. — Знаешь, да. Знание было простым: не дать ему победить. Даже если единственная победа — это просто выжить и плюнуть в лицо своим существованием. Вот и ты. Твой отец хочет тебя стереть. Твоя победа — дышать. Идти. И когда-нибудь плюнуть ему в лицо. Буквально или метафорически.

Его слова почему-то согрели сильнее любого костра. Я протянула руку и коснулась его предплечья.

— Спасибо, — снова прошептала я.

Он не отдёрнул руку. Не съязвил. Просто накрыл мою ладонь своей.

— Ладно, идём. Ищи место дляночлега. Сквозняк усиливается, но я не чувствую запаха наружного воздуха. Значит, до выхода далеко. А температура падает.

Он был прав. Холод становился пронизывающим, хотя пока мы шли, нас защищали чары. Мы нашли нечто вроде ниши — углубление в стене, достаточно большое для двоих, частично защищённое от сквозняка. Пол был все тем же ледяным камнем.

— Вот и роскошные апартаменты, — проворчал Тхэн, сбрасывая свой рюкзак.

У меня не было сил спорить. Теснота ниши заставляла прижиматься друг к другу. Тхэн лёг спиной к проходу, расстегнул куртку.

— Ложись, буду тебя греть.

Я колебалась лишь секунду. Стыд? Скромность? Они казались смешными перед лицом реальной угрозы замёрзнуть насмерть. Я прижалась спиной к его груди, чувствуя твёрдые мышцы. Он обнял меня, прижимая к себе для сохранения тепла. Его дыхание было ровным и горячим у меня в волосах.

— Только не храпи, — пробормотал он куда-то мне в макушку. — И не ворочайся.

Я замерла. Его тепло разливалось по спине, прогоняя ледяную дрожь. В этой каменной могиле, в кромешной тьме, после ужаса встречи с отцом и падения в бездну, я вдруг почувствовала себя в безопасности.

— Тхэн?

— М-м?

— Почему ты... почему ты рассказал про Джина?

Он помолчал. Его дыхание коснулось моей шеи.

— Потому что темнота, — тихо ответил он. — И потому что ты... напомнила мне себя тогда. Загнанного в тупик, но не сломленного, — его рука непроизвольно сжала мою на мгновение. — Теперь спи. Завтра будет не легче.

Я закрыла глаза. Сердце билось часто, но уже не от страха. Его тепло, откровенность, защита... Я расслабилась в его объятиях, слушая ровное дыхание и стук наших сердец, пока холод и усталость не унесли в тревожный сон.