Книга Академия севера: ставка на победителя, страница 90 – Мария Карела

Утро пришло не со светом, а с запахом. Сладковатым, невероятно соблазнительным запахом... блинов?

Я открыла глаза, не понимая, может мне это снится?.. Тхэн сел, тоже принюхиваясь.

— Чуешь? — прошептал он. Его глаза в полумраке светились настороженно.

— Блины? — неуверенно пробормотала я.

— Это либо галлюцинация от голода, либо...

Громкий, скрежещущий звук, как будто кто-то огромный ломал сухие ветки, раздался из темноты впереди, не дав Тхэну договорить. И тут же послышалось шарканье и недовольное ворчание:

— Ах ты, окаянная! Опять заело тормоза! Ну куда ты прёшь, дура старая? В стену? В стену, я тебе говорю?! Не видишь — коридор узкий! У-у-у, чтобтебя разорвало!

Из мрака выплыла изба. Нет, не просто изба. Кривая, косолапая, на гигантских куриных ногах, которые неуклюже переступали по каменному полу, скрежеща когтями. Из трубы валил дымок, пахнувший теми самыми блинами. А в открытом освещённом окошке, размахивая помелом как дубинкой, сидела... Баба-Яга.

Не сказочная, а вполне настоящая. Лицо, как печёное яблоко в морщинах, нос крючком, острый подбородок. Глаза — два буравчика, злые и умные. На голове — платок, завязанный небрежно. Она колотила помелом по подоконнику:

— Стоять, говорю! Ну всё, приехали!

Избушка жалобно заскрипела балками и замерла, слегка покачиваясь на ногах. Баба-Яга высунулась из окошка и уставилась прямо на нас, освещённых светом из окна. Её взгляд скользнул по Тхэну, потом по мне. В её глазах не было ни удивления, ни страха.

— Чего уставились? — рявкнула она хриплым голосом. — Не видали, что ли, как избушка на курьих ножках не слушается? Или блины мои приманили? — она причмокнула губами. — Голодные, поди? Потеряшки? В мои владения занесло? Ну-ну, дело житейское... — она прищурилась, изучающе. — А ну-ка, давай сюда, красавица! Дай-ка я на тебя погляжу поближе... Чую, кровинка знакомая. Ох, знакомая до тошноты!

Она потрясла кривым пальцем в мою сторону. Тхэн инстинктивно шагнул вперёд, прикрывая меня. Баба-Яга фыркнула:

— Угомонись, кот! Не трону я твою мышку... пока, — она повернула свой цепкий взгляд обратно на меня. — Так-так... Маковеевская кровь. Чую. Аж воняет его потрохами. Ага, вижу по глазам – угадала! — она залилась скрипучим смехом. — Ох, Иван-дурак! Промахнулся! Прямо в мои лапы попала! Ну что ж... раз уж так вышло... милости прошу в избушку! Блины стынут! А там и потолкуем. И насчёт твоего папеньки... и насчёт того, как отсюда выбраться. Коту тоже можно, — добавила она небрежно, тыкая помелом в Тхэна. — Только лапы вытри. Полы мыла сегодня!

Избушка жалобно заскрипела. Баба-Яга пристукнула помелом и рявкнула на неё:

— Молчи, старая! Сиди смирно!

Она распахнула скрипучую дверцу избушки. Оттуда хлынул запах свежей выпечки. За порогом виднелась уютная, заставленная всякой всячиной изба — сушёные травы пучками, глиняные горшки, самовар в углу, да и стопка румяных блинов на деревянном столе.

— Ну? — Баба-Яга подбоченилась, глядя на нас. — Чего замерли? Заходите, не стесняйтесь! А то я передумаю,да и отправлю вас туда, куда ваш папенька отправлял — на корм нечисти! — она оскалилась в ухмылке, но в её глазах не было ни капли веселья.

Тхэн и я переглянулись. В его взгляде читалась та же насторожённость, что и у меня. Но под ногами был ледяной камень, за спиной — бесконечные враждебные руины. Выбора, по сути, не было.