Книга Академия севера: ставка на победителя, страница 93 – Мария Карела

— Поняла, — выдохнула я, ошеломлённая простотой и мощью показанного. — Погодите, это что значит, мы вернёмся... назад? В смысле, не обратно, а во времени?!
— Да. Ты выйдешь из того же портала, через который вошла.
— То есть, мы сумеем спасти Джина и Глеба? — уточнил Тхэн.
— Если ты будешь быстр и не станешь сомневаться — да. Учти, серп рассечёт сразу многое. Используй его с умом и не забудь вернуть.
— Я всё сделаю, — кивнул кот.

— Тогда прощайте! — Яга неожиданно засуетилась. — Иван не дурак, почует, что я вам помогала! Убирайтесь, пока я вас не выгнала помелом! Ты, кот, береги её! Исебя! — она вдруг крепко обняла меня, прижав к костлявому плечу. — Живи и победи, — она прошептала это так тихо, что, казалось, прозвучало только у меня в голове.

Потом она оттолкнула меня и шлёпнула Тхэна по спине. В этот момент её рука мелькнула у его пояса, и я увидела, как что-то маленькое и тёмное исчезло в его кармане.

— Держись за неё, кот! Не потеряйся в пути! — крикнула она уже громко, отворяя дверь. За порогом снова была лишь холодная тьма руин. — А теперь марш!

Мы вышли. Дверь захлопнулась. Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на избушку на курьих ножках, стоящую посреди бесконечного каменного коридора. Баба-Яга стояла в окошке. Свет освещал морщинистое лицо со знакомыми чертами. И вдруг... я поняла.

— Я... я ваша правнучка?! — вырвалось у меня, голос дрожал от потрясения.

Баба-Яга не ответила. Она только улыбнулась. Широко, загадочно, обнажив редкие, но острые зубы. Потом она захлопнула ставни, избушка глухо заскрипела, развернулась на своих куриных ногах и зашаркала прочь, растворяясь в темноте коридора, унося с собой запах блинов и тепло печи.

Я стояла, ошеломлённая, глядя в пустоту.

Тёплая рука легла на моё плечо. Тхэн.

— Пора, — сказал он тихо.

Холодный воздух тайги встретил нас свежестью, смешанной с запахом гари и крови. Портал, который я, к своему удивлению, легко смогла открыть так, как сказала Баба-Яга, выплюнул нас обратно, видимо, практически сразу после нашего ухода, но всё успело измениться.

Глеб лежал на спине в снегу, крови натекло уже столько, что снег напитался ею, лицо было мёртвенно-бледным, он уже даже не пытался встать, но ещё был жив, я видела, как прерывисто вздымается грудная клетка. Неподалёку лежал Михаил, но тут я не могла понять, живой ли.

В центре поляны бушевала магия. Джин, величественный и страшный, метал потоки драконьего огня — ослепительные, испепеляющие реки солнечного света. Но Маковеев стоял непоколебимо. Перед ним зияла чёрная, мерцающая пустота — воронка, поглощающая пламя. Каждая струя огня всасывалась в неё, делая Ивана будто бы лишь сильнее. Его лицо было искажено нечеловеческим наслаждением, тело светилось изнутри украденной мощью.

— Ты слишком ценен, Джин! — его голос гремел, заглушая рёв пламени. — Твоя сила не пропадёт! Я возьму её всю, как только ты достаточно ослабеешь!

Джин рычал, но его движения замедлялись. Резерв иссякал. Он был могуч, но против этой чёрной дыры, пожирающей его суть, его сила была бесполезна.

Оставаться в стороне я не могла, не задумываясь, атаковала отца, с тем же исходом, что и у Джина — вся моя сила бесполезно ушла в воронку…

— Руслана! — голос Джина был хриплым от напряжения, но в нем зазвучал приказ. — Тхэн! Бери её и беги! Сейчас же! Это приказ!