Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 139 – Алена Лотос

Я кивнул и потупил взгляд. Нет никакой возможности спорить с той, кто заменила мать, луну и звезды.

— И не наказывай Оливию-Сантиму своей невнимательностью. Она очень страдает и скучает по тебе. Да, ваша связь — против всех правил нашего общества, она должна порицаться. Но вы уже почти муж и жена и мы на многое… Готовы закрыть глаза. А на твою свадьбу — я подарю тебе свое кольцо с изумрудом.

— Я навещу ее. И подарю обещанные подарки ее семье.

— Правильно. Это слова настоящего лиджев.

Спустя непродолжительное время Авия Силента ушла. А я, стараясь хотя бы в эту ночь не гневить богиню и микарли, пошел к берегу — ловить в банку священных бабочек альфис. И перед мысленным взором играли яркие блики, растворяющиеся в глубокой зелени изумрудного кольца.

То было лето откровений. Я видел знаки и благорасположение богини в каждом дуновении ветерка, треплющем светлые волосы, в играющих на холсте солнечных зайчиках, в пышной, томной зелени Серту́ба [11: Серту́б — название месяца, которое можно соотнести с «августом» (мет.)]. Каждый вечер я рассматривал бабочек, а они оставляли пыльцу на моих руках и стеклянных стенках своей тюрьмы. Эта внезапно нагрянувшая растворенность в природе, ее дарах и чудесах напоминала мне о первых днях влюбленности. Все тогда казалось незабываемым, новым, трогающим самые глубокие и чувственные струны. И мне довелось пережить это еще раз.

Спустя пару дней, оторвавшись от выписывания завитков чудесных черных локонов, я вспомнил об обещании, данном Авии Силенте. Наскоро отправленный в Торговый район слуга, принес какие-то симпатичные безделушки и драгоценности. Тогда же я впервые ощутил нужду. В карманах почему-то лежал песок, в ларцах было пусто — все деньги ушли на новые оттенки зеленой масляной краски, и теперь я не мог расплатиться с ювелиром. И тот дал мне украшения под честное слово Правителя. И этот инцидент неприятно хлестнул по гордости и самомнению. Ну ничего, когда они прознают о моем успехе, они сами прибегут со своими побрякушками и будут умолять взять их бесплатно!

Визит выдался кислым. Лиджи Ска́льда Гила́нджи, мать невесты, встретиламеня отваром — тсе́лой [12: Тсе́ла — отвар (мет.), специальный отвар, создающийся на основе частей родового древа Правителей. Возможность попробовать ее дается только равным или самым уважаемым гостям], из красной мико́йи, их родового древа. Подарки приняла с подобающим Правительнице безразличием. Отец — лиджев Пантало́р Гила́нджи, принялся донимать крючкотворческими тонкостями брачного контракта и выпытывать размеры нашего состояния. Я не знал размеров. И никогда им не интересовался. Все, что меня сейчас заботило — оставленный дома портрет. Что если кто-то решит зайти в мастерскую? Что если кто-то увидит? И мне было неудобно, я ерзал и отвечал невпопад, до тех пор, пока лиджев Панталор, бросив неодобрительный взгляд, сам не предложил организовать встречу поверенных, лучше разбирающихся в вопросах закона и законности. Испытав невероятное облегчение, я откланялся.

Оливия поджидала у самых ворот поместья. Взволнованная и нервная, она попросила прогуляться с ней, сказала, что есть одна вещь, которую она хотела бы обсудить как можно скорее. Отодвинув рукой девушку с дороги, я запрыгнул на коня и предложил прийти сегодня вечером в гости. Тогда и поговорим. Удаляясь, я не обернулся, не увидел обиды и недоумения в глазах невесты, поджатых губ, искрящихся слезинок на кончиках ресниц. Все, что меня волновало и влекло — ожидало дома.