Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 136 – Алена Лотос

А еще мне хотелось работать. Это божественное ощущение, когда ты стоишь у абсолютно чистого листа, но уже видишь перед глазами то, что ты хочешь изобразить. Вот оно, прямо перед тобой. Перенеси это на холст, воплоти свои мысли, соверши акт творения. Уподобься самой богине, когда-то создавшей наш мир, а теперь пожелавшей, чтобы я, смертный, ее подданный, нарисовал ее портрет! С каждым мгновением, проведенным напротив полотна, я убеждался в том, что всесильная Митара сама избрала меня. Потому, что я достоин. Потому что я, единственный на всем свете человек — могу это сделать! Друиды и прочие маги пользуются своими силами, ниспосланными им свыше богами, чтобы создать изображение. Никто из смертных на такое не способен.Никогда. Кроме меня. Избранного Богини Митары. Все здесь, в моей голове. Нужно лишь усердно работать. Нужно не создать отражение, не приукрасить реальность — а явить миру Истинный Лик.

Дни сменяли друг друга. Плоды в нашем садике наполнялись солнцем и соком, трава под окнами становилась все выше, цветы в горшках загорались и опадали. Расслабленная улыбка и нега во взгляде постепенно пропадали с личика моей дорогой Оливии. Она приезжала, подолгу сидела в неудобном кресле в мастерской, слушая мои рассуждения и витания в облаках, подавала нужные краски. Потом также тихо и молча уходила спать наверх. Одна. Я присоединялся позже, довольный, уставший и истощенный. Завтра ждет такой же продуктивный день.

Периодически захаживал в гости Ману. Я не пускал его в мастерскую, ведь никто не должен видеть портрет, пока тот не закончен. Старинный друг, чувствуя себя незваным гостем, интересовался, когда же будет назначен день нашей мужской предсвадебной вечеринки. Свадьба! Я ведь в своих трудах почти забыл о ней, а Оливия не напоминала, видимо, взвалив все бремя приготовлений на себя. Святая женщина!

— Сигни и Тибу уже готовы махнуть на тебя рукой, Ариэн, — вздыхал Эммануэль, нетерпеливо покачиваясь с носка на пятку. — Сигни подумывает о том, чтобы пригласить в Оболтусов старшего Сарботти — Кассио́та. Он, кажется, толковый. А Тибу с семьей собирается уехать в поместье за городом… Мы устали ждать, Ариэн! Помнишь, мы же хотели повеселиться!

У меня была только одна причина для веселья, одна забава и страсть — портрет. Я невольно осознавал, что забота об Оливии, наша любовь, как будто немного отошли на второй план. И невеста понимала это, она всегда все понимала. И продолжала терпеть несладкую жизнь под крылом родительской опеки. А я полностью отдавал себя во власть творчества, не различая дней и ночей и, порой, забывая про пищу. Казалось, что одной только идеи достаточно для полного насыщения.

Прислуга просто оставляла еду на маленьком столике возле мастерской, меняла остывший нетронутый утренний кофе на вечерний чай, вздыхала и удивлялась. Никто, в конце концов, и не ждал от них понимания. Как могут простые, небогатые и малообразованные слуги оценить тот высокий порыв, посетивший мое сердце и озаривший жизненный путь. Сделавший его прямым и ясным, как день.

Манутоже не понимал. Не понимал, почему я забросил наши увеселения и игры, пропал и перестал отвечать на призывы Сигни. В конечном итоге, наш старший товарищ обиделся, а попытками пригласить малолетнего Сарботти пытался разжечь во мне гнев. Но вся горячность теперь оставалась спрятанной в сердце, окруженном четырьмя стенами мастерской. И здесь я был собой. Нет, я был лучше себя, лучше себя вчерашнего, талантливее, проницательнее. Я все четче очерчивал границы нового и продвигался к непознанному.