Книга Темный Юг, страница 179 – Алена Лотос

В душе Артура тоже жил страх. Лес Чудес влиял на него, но по-своему. Черный пес все чаще шевелился в душе, вел носом, огрызался и требовал окончательно уступить место ему, как самому сильному в этой стае. Уж он-то точно лучше мог управлять своим телом, ведь не был ни слеп, ни ослеплен любовью, в сущности, к недостойной женщине. К пустоцвету. Артур злился и заталкивал собачий вой все дальше в сердце. Он не желал сражаться сам с собой. Зато пес желал. И шепчущие духи говорили теперь не только с ним. Теперь они убеждали внутреннего зверя стать сильнее и низвергнуть слабого и заносчивого человечишку. Артур ужасался этим переговорам посторонних в его разуме, пытался прогнать их, и тогда онипросто обсуждали свои планы потише.

Феофан тяжелым взглядом прожигал спину принцессы Дивитры и сомневался. Вся его жизнь прошла в служении Пресветлой Калимге и ее правителям. Эта девушка — последний росток рода благородного Мара, его последняя надежда. Но теперь верный клирик позволил себе непозволительное — сомнения. В Белый орден берут самых проверенных, самых верующих, практически фанатиков, готовых отдать свою жизнь и жизни других за благоденствие королевства и его народа. Не только королевства. Но и народа. Он искренне верил, что и король, а до этого его почивший отец-король, положат свое счастье ради счастья народа. Неужели он ошибся? Неужели недавнее безразличие принцессы к страданиям народа — есть выражение безразличия ее рода?.. И духи Леса Чудес гадко хихикали и поддакивали сонмом самых честных голосов. Конечно, им без разницы. Разве истинно любящие свой народ короли допустят такого быстрого и бесславного свержения и смерти? Разве народ, любящий своих повелителей, согласится так равнодушно и безропотно перейти под власть пришлых темных владык? Ведь это значит, что род Мара давно потерял свои права, размышлял вместе с духами Феофан. И нет больше никакой надежды…

Кай пугливо озирался и дрожал. Он никогда не любил зиму, старался переждать ее, хоть присматривая за свиньями в чужих амбарах, хоть столуясь у ярких, престарелых матрон, хоть прозябая в темницах за мелкие кражи. Снег в Лесу Чудес на жарком, душном Темном Юге стал для него почти предательством. Зуб не попадал на зуб, из аккуратного носа текло, но сил утереться не осталось. Лес шептал и ему. Шипел двумя разными голосами. Обещал тепло и самую большую награду, какую он только сможет представить. Великое Возрождение. Истинные Имена для каждого оставшегося в живых сильвари. Цветущее Древо Истоков, которое взойдет из последнего семечка и станет символом Новой Зари. Нужно лишь передать принцессу новым правителям Темного Юга. Ничего сложного. И Кай кивал. И духи гладили его по голове, грели и утирали нос.

Один лишь Кирран ничего не слышал и ни на что не обращал внимание. Сердца, остывшего и заведенного, как часовой механизм, не мог коснуться ни один дух. Когда спали иллюзии, в золотых глазах, помещенных в золотые белки, не было ни страха, ни надежд. Шепчущие духи вились вокруг рослого, красивогомужчины, бились об него, как птицы о клетку, но не могли проникнуть внутрь, коснуться мыслей. Кирран смотрел только вперед и видел только спину своей госпожи. Ее желания были его желаниями, ее цели — его целями. Так повелось с самого рождения, с глубокого детства. Он уважал ее, почти боготворил, делил с ней каждое житейскую мелочь, каждую беспокойную мысль. И до, и после происшествия. После того происшествия он больше ничего не чувствовал, лишь бесконечный любимый долг и ненаглядную привязь. Лишь однажды, когда король Анникий сказал, что Дивитре предстоит выйти замуж, механическое сердце дрогнуло и засбоило. Бесконтрольная буря вырвалась наружу, убила несколько слуг. Магия смогла починить его, но не собрала обратно все осколки, так и оставив щербатой, битой кружкой. В эти сколы шепчущие духи тоже пытались пробраться. И тогда механизм перемалывал их и питался их пылью.