Книга Рассвет и лед, страница 19 – Хелен Мерелль

– Да-да, – кивает Свен. – Это часто приводило к авариям, поэтому порт заработал плохую репутацию.

– В итоге было решено обратиться к шаману. Когда Атак прибыл туда, он обнаружил очень злого духа. Чтобы заложить фундамент для радиобуя, пришлось снести каирн^[20], который был возведен на месте крушения китобойного судна. Все это сооружение, должно быть, походило на простую груду камней, поэтому никому и в голову не пришло, что, разрушив ее, они осквернили святыню.

Эрек с серьезным видом кивнул.

– Значит, у этой истории счастливый конец?

– Вполне. Мы перенесли радиобуй на несколько метров, восстановили каирн и организовали ежегодную церемонию в память об утонувших.

– С тех пор никаких инцидентов больше не было, – добавляет Свен. – Я как-то летом ездил туда с женой. Теперь там есть музей, рассказывающий об этой истории, с реконструкцией китобойного судна и фотографиями поминальной церемонии.

Он поворачивается ко мне и подмигивает:

– Десс, а у тебя есть маска с перьями, как у деда?

Я не обращаю внимания на вопрос, уткнувшись в свою чашку. Пока он уважает мою работу и мои убеждения, я не обижаюсь на его шутки. Чтобы вернуть разговор в более серьезное русло, я объясняю Эреку:

– Арктический совет решил ввести очень строгие правила для судоходства. Если тоннаж превышает установленную норму, судно должно регистрировать свой маршрут в порту. Шаманы должны проверять, не пролегает ли он близ священных мест.

– Список запрещенных мест постоянно пополняется… – вздыхает Свен. – Но именно там зачастую находят нефть! И многие капитаны против, чтобы «чернокнижники» совали носы в их маршруты, указывали, где можно пройти, а где нет… Иногда они просто подделывают подписи шаманов или рисуют неразборчивые каракули, и власти закрывают на это глаза.

– Думаете, капитан «Полярной звезды» тоже так поступил? – спрашивает Эрек.

– Пока не знаю. Мне нужно изучить этот документ. Шаман должен был отметить запретные зоны по курсу корабля.

Вскоре в палатку возвращается Маркс и присоединяется к разговору. Он человек дотошный, поэтому я уверена, что он от и до проверил подлинность документа, присланного судовладельцем. Согласно правилам, он должен быть написан на нескольких языках и содержать подпись шамана. Неожиданно Маркс протягивает мне планшет.

Я всегда держу кружку в правой руке, поскольку не очень уверена в покалеченной левой. Свен, склонившись над ноутбуком, ничего не заметил, но Эрек, кажется, сразу понял причину моей нерешительности. Он берет из рук нашего начальника планшет и кладет его на стол передо мной.

– Спасибо, – бормочу я.

Поступок Эрека удивляет меня и даже немного льстит. С другой стороны, это лишь доказывает, что он точно заметил несуразные обрубки пальцев с мозолями… М-да, не лучший способ привлечь внимание парня.

Разве в тебе вообще есть хоть что-то привлекательное? Ха, сама мозгами пораскинь!

Мои щеки покрываются румянцем. Я часто потираю левую руку, когда нервничаю. Она более чувствительна к холоду. Поврежденные кровеносные сосуды уже не справляются со своей работой, поэтому приходится использовать утепленную варежку и грелку.

Раздосадованная своей по-детски глупой реакцией, я быстро вожу указательным пальцем по планшету, пока не нахожу черную рамку с подписью шамана. Слова выходят далеко за границы рамки, поэтому я с уверенностью могу сказать, что этот человек – инуит. Обычно мы используем в качестве подписи только свои имена, но гораздо чаще – сокращения, прозвища или фамилию, которые, как правило, состоят из пяти слогов или дюжины букв. Конечно же, никто не подумал об этом, когда рисовал на документе рамку три на три.