Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 102 – Лора Импульс

Слёзы сами покатились по щекам. Сердце сжалось в холодный камень. Я пыталась убедить себя: нет, он жив, он не мог… Но чем дольше я смотрела на этот ад, тем сильнее сомнения разъедали изнутри.

Телегон? Пусть сгорит в пепел! Но Каэр… мой Каэр…

— Пусти меня! — я снова забилась в руках Леона, захлёбываясь рыданиями. — Пусти! Мне нужно к нему!

Я закричала так, что голос сорвался, но гул в ушах заглушал мои собственные слова. Пламя в тамбуре жило своей жизнью, вспыхивало, сжималось, ползло по стенам, и я всё пыталась углядеть среди этого огненного ада знакомый силуэт. Хоть тень. Хоть знак.

Но всё, что я видела — это огонь.

Наконец пламя схлынуло, оставив после себя лишь закопчённые потрескавшиеся стекла и стрекочущую, вязкую тишину в тамбуре. Леон ослабил хватку — может, сам растерялся, — и я, не дожидаясь, пока он опомнится, рванулась к дверям.

Даже созданные специально для того, чтобы удержать стихию, они казались дышащими жаром. Металл был не раскалённым добела, но всё же слишком горячим, чтобы взять голыми руками. Я обернула ладони в подол своего изорванного платья и потащила задвижку. Она поддалась с мучительным скрежетом, и в лицо ударило тяжёлым запахом копоти и горелой плоти.

Я едва не рухнула на колени, но всё же шагнула внутрь.

Тамбур был черен, будто в нём разлили ночь. По стенам текли тонкие дорожки золы. Воздух вибрировал от остаточного жара, каждое дыхание жгло лёгкие. И среди этого хаоса я увидела две недвижимые фигуры.

Первая — хуже, чем барбекю, словно из чёрного угля с редкими прожилками красных участков разверзшейся плоти. Сердце дрогнуло, но лишь на мгновение, я поняла, это был Телегон. Его изысканный костюм истлел, что-то блестящее, возможно, часы, вплавилось тело, теперь лишь по форме напоминавшее человеческое. Даже лицо — некогда самодовольное, усмехающееся — теперь было лишь растекшейся чёрной маской.

А рядом…

Я зажала рот, чтобы не закричать.

Каэр.

Он лежал на боку, полусогнувшись, и его дыхание было слышно — рваное, надрывное, однако живое! Одежда превратилась в обгоревшие клочья, кожа местами темнела от ожогов, но его глаза — пусть полуприкрытые, тусклые — были открыты.

Собственный огонь его прежде не трогал, но на этот раз и он пострадал. Означало ли это, что он переродился? И теперь это уже кто-то другой?

— Ир'на… — прошептал он еле слышно, будто вырывая каждый звук из огня.

Я бросилась к нему, упала рядом, обняла так крепко, словно только этим могла удержать в этом мире.

— Каэр! Ты жив, любимый, это ты! — всхлипывала я, прижимаясь к его лицу. — Я думала, я потеряла тебя…

Он попытался улыбнуться, но вышло лишь болезненное движение губ. Его руки дрогнули, как будто он хотел обнять меня в ответ, но сил хватило только на то, чтобы чуть прижать мои пальцы.

— Пока я… — одними губами произнёс он. — Не хотел тебя отпускать…

Я закрыла глаза и уткнулась лбом в его плечо, дажене думая о том, что вокруг всё ещё пахло смертью. Плевать. Он жив — и этого хватало, чтобы моё сердце билось снова.

Я крепче прижалась к нему, боясь снова отпустить хоть на миг. Взгляд снова упал на тело Телегона.

— Зачем он это сделал? — вырвалось у меня. Голос дрожал, то ли от страха, то ли от отчаяния.

Каэр с усилием поднял голову. Его глаза были полны усталости и горечи.