Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 129 – Лора Импульс

Каэр нежно обнял меня за плечи. Я глубоко вдохнула. Воздух был прозрачным, и где-то далеко в долине звенели цикады.

— Домой, — повторила я.

Теперь я на самом деле понимала, что такое дом.

Что такое любовь.

И что такое счастье.

Процесс, обещавший быть скорым, растянулся почти на полтора месяца. Каэра, к счастью, больше никто не держал под стражей, но двор поместья оброс газетчиками, как старый дуб плющом. Они стояли сутками, ловя нас у ворот, как будто каждый день надеялись на сенсацию похлеще вчерашней.

Леон во всём сознался. Сказал, что Телегон оплачивал его долги и обучение сестры — а дальше шёл по инерции, уже не понимая, во что ввязался. Энид добилась, чтобы их брак признали недействительным, но навещала его в больнице, а потом и в тюрьме. Думаю, когда его выпустят, они снова сойдутся — её-то он не обманывал.

Я помогла Энид найти место при университете, да, честно говоря, и сам Леон перестал меня так раздражать. Кроме того, что он явно раскаивался, со сломанным носом он стал меньше похож на Игоря.

Тело Телегона, разумеется, не нашли. Никому не хотелось исследовать дно заброшенной аварийной шахты, особенно после того, как туда почти провалились два исследователя из городской службы. В отчёте это назвали «локальной нестабильностью» и потребовали от нас закрыть туда доступ.

Активы Фтодопсиса арестовали, чтобы возместить ущерб и выплатить компенсации пострадавшим. Университет получил не только деньги, но и многое из его техники, однако устройство для перемещения между мирами так и не нашли. Будто его и не существовало вовсе.

Большую часть обвинений с Каэра сняли. Университет всё же обязал его выплатить часть материального ущерба — и уволил. Ректор, сломавший ногу при неудачной попытке скрыться с балкона, затаил обиду.

Зато у Каэра появилось время, чтобы переоборудовать дом. Разработать энергоэффективный котёл и провести наверх горячую воду и отопление.

А на место мужа при университете наняли меня — Вене подсуетился.

Так что три дня в неделю я работаю на том самом гранте. Видел бы мой старый научник, чем я сейчас занимаюсь — потребовал бы срочно выдать сразу докторскую, ну, либо сдал бы меня психиатрам.

Сам декан стал часто бывать у нас в гостях. Про череду перерождений Каэра мы ему не рассказывали, но он уверовал в некую спиритуальную передачу сознания между меркуриями и в то, что в Каэре живёт частичка Томаса Эйха. Так и есть, хоть это и другой человек.

Вместе они запатентовали «карманную горелку». Первой в документах стоит имя Каэра.Но рекламой и сбытом этого полезного устройства занимается, конечно же, Вене. Не только потому у него талант, но потому что наша фамилия по-прежнему у некоторых людей вызывает суеверный ужас.

Впрочем, нанять новую прислугу это нам не помешало — тут Вестия постаралась. Так что хотя бы в деревне от нас теперь не шарахаются.

Сам Каэр по-прежнему путается, если спросить его про возраст, но здания уже не сжигает. По документам, в которые он давно не заглядывал, ему сорок. Как-то так он и выглядит, и помнит примерно столько же. Тени грехов и сожалений далёких предшественников перестали приходить даже в кошмарах. А три прошлые жизни он по-прежнему видит, как кино — помнит, но не чувствует.

К слову о кино — Каэр теперь мечтает воплотить эту технологию в нашем мире. Настоящие движущиеся картины и фото! Так что это наш новый совместный домашний проект. Хотя не единственный.

Иногда вечером мы вместе выходим на балкон. Ветер играет в старых соснах, солнце окрашивает долину в золотисто-розовый цвет, и Каэр осторожно обнимает меня за плечи. Я ощущаю тепло его руки и слышу спокойный ритм дыхания. Я вспоминаю, как когда-то мечтала просто вернуться домой.

Теперь я знаю: дом — это не место. Это тот, кто стоит рядом, когда миры рушатся и строятся заново.

Конец