Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 128 – Лора Импульс

Солнце клонилось к закату, растекаясь по небу янтарными волнами. Всё вокруг сияло — даже пыль на наших ладонях, даже мокрые от пота волосы Каэра.

Я остановилась, щурясь от света, и вдруг заметила что-то странное.

— Подожди, — прошептала я, — наклонись.

Он удивлённо посмотрел на меня, но всё же склонил голову. Я провела пальцами по его вискам — и не ошиблась.

— Каэр… у тебя седина на висках.

Он будто не поверил, усмехнулся с лёгкой растерянностью:

— Да это просто мой цвет. Серо-стальной, ты же знаешь. На солнце блестит слишком ярко — вот тебе и показалось.

— Нет, — чувствуя, как сердце сжимается от странного волнения, возразила я и выдернула пару волосков. — Смотри сам… вот же! Белые. Совсем белые.

Он замолчал. Пальцы неувереннокоснулись волос, потом он взглянул на меня — медленно, будто издалека.

— Они теряют пигмент… — произнёс он почти шёпотом. — То есть получается… я старею… я теперь… человек.

Я стояла, глядя на него, и не могла вымолвить ни слова.

В его глазах, где раньше всегда отражался внутренний огонь — тот самый, что не отпускал его ни на миг, — теперь отражалось небо. Простое, вечернее, самое обычное.

Он пошарил по карманам деканского сюртука, что был ему безбожно мал, и, не найдя ничего подходящего, обратился ко мне:

— Ир'на, есть у тебя что-нибудь, что не жалко спалить?

Я вынула пыльный платок. Каэр взял его в руки, сосредоточился… и… ничего не произошло.

Он тихо рассмеялся, будто сам не верил в сказанное:

— Не получается! Представляешь? Нам всё удалось! Я просто нормальный человек, Ир'на… Да, я не смогу теперь сам погреть чайник… Но сколько всего я могу! Смогу дожить до утра. Смогу не бояться, что убью кого-то ненароком. Смогу состариться рядом с любимой женщиной. Завести детей.

— Это в наш контракт не входило, — усмехнулась я, чувствуя, как внутри поднимается волна тепла и слёз.

— А ты не хочешь? — тихо спросил он.

— Хочу, — прошептала я, коснувшись его губ. — Но сначала… нам нужен будет котёл. Раз теперь некому греть ванну просто руками.

— Ха, — усмехнулся он, — значит, придётся перестраивать поместье. И купить спички. Много спичек. Вестия меня убьёт, если я сунусь в её коробку.

— У меня есть что получше, — сказала я, доставая из кармана зажигалку.

Он принял её осторожно, будто реликвию, и усмехнулся:

— Из твоего мира? Карманная горелочка сразу с огнивом…

— Ага. В первый день, когда я сюда попала, меня арестовали за то, что пыталась её продать. А потом ты заплатил штраф — и её вернули.

— Не углядели ценности, остолопы, — сказал он с мягкой, почти нежной усмешкой, подбрасывая зажигалку в ладони. — Как и я, дурак… В первый день, когда ты пришла, пытался тебя прогнать. Кричал, пугал. А теперь жалею. Очень.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему плечом.

— У тебя тогда были причины, — тихо ответила я. — А теперь это просто забавная история о недоразумении.

Я посмотрела на него — в его взгляде отражался закат, усталость и счастье.

— Правда, чувствую, завтра нас ждут новые истории. Чиновники, репортёры… на процессе насточно жалеть не станут. Особенно тебя.

Каэр усмехнулся, покачав головой.

— Пусть. После всего, что мы пережили, их слова — как мошкара. Потерпим. Главное, что теперь у нас есть «после». — Он сжал мою руку. — Вене обещал нам ночь без полиции и газетчиков. Не будем тратить её на тревогу. Поехали домой!