Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 101 – Лора Импульс

Щёлкнули засовы.

Я осталась по эту сторону, а за внутренними дверями — в тесном тамбуре между ними и запертой наружной дверью — оказались только двое: Каэр и Телегон.

— Нет! — мой крик сорвал горло. Я бросилась к дверям, забила по ним кулаками. — Откройте!

Внутри воздух уже гудел. Гул становился громче, словно в этом закутке рождалась сама буря.

Леон грубо схватил меня, рывком вскинул на плечо, как мешок, и понёс прочь к центру зала. Его шаги были медленными, размеренными, словно он наслаждался каждой моей попыткой вырваться. Я колотила его кулаками, била ногами, но всё тщетно. Слёзы обжигали глаза, но не от боли — от ужаса. Я не могла отвести взгляд от массивных дверей, где остался Каэр.

Двери… тяжёлые, с изящными накладками — металлическими спиралями, переплетающимися в сложный узор. И тут, среди рваного дыхания и шума толпы,меня пронзила догадка. Те же линии, что на полу и стенах сдерживающей камеры. Та же вязь то ли символов, то ли знаков. Не декор — печать. Капсула. Клетка, чтобы удержать грозового Каэра внутри.

— Нет… — прошептала я, и голос мой дрогнул, словно у ребёнка. — Это… это ловушка для него…

Зачем же? Зачем тогда Телегон сам туда вошёл?

Мир на мгновение сжался до этих дверей, до тесного пространства за ними, что теперь пульсировало вспышками изнутри.

Глухой удар. Потом ещё. Гул, будто сама земля под ногами дрожала. По швам дверей побежали тонкие белые трещины света, как молнии, пытающиеся вырваться наружу. Толпа завизжала и бросилась назад, но бежать было некуда.

— Пусти меня! — закричала я, забившись в руках Леона. — Пусти! Там мой муж!

— Там только смерть, — холодно бросил он, даже не оборачиваясь.

В этот миг изнутри раздался вой — не человеческий, не звериный, а гулкая смесь грома и рёва, будто сама буря обрела голос.

Телегон засмеялся. Смех прорвался сквозь треск, сквозь удар молнии, и даже отсюда я услышала его — громкий, торжествующий.

— Давай же, кузен! Покажи, какой ты настоящий!

И тут по дверям ударило так, что даже галерея вздрогнула, а из-под завитков вырвался сноп искр. Люди закричали и повалились на пол, прикрывая головы. Леон лишь крепче сжал меня, удерживая.

— Нет! — я закричала в отчаянии, срывая голос. — Каэр!

И в ответ — новая вспышка. Свет прорезал щели, ослепительный, белый. Запах озона ударил в нос.

За дверями началась схватка. Я слышала, как грохотало железо, как трещало дерево от ударов, как будто пространство там внутри превращалось в бурю, запертую в этой каморке.

Слепящий свет с новой силой ударил так ярко, что я зажмурилась и закричала — будто сама вспыхнула изнутри. Воздух наполнился запахом раскалённого металла, палёной ткани и плоти, и в висках гулко звенело, словно молния прошла сквозь меня.

А потом — всё стихло.

Я осторожно открыла глаза. По резным дверям ещё бежали красные сполохи, будто кровь текла в узорах, а затем они расползлись и погасли. Треснувшие линии света схлынули, оставив за собой лишь тусклый жар. В тамбуре виднелось только пламя.

Огонь.

Только он.

Я смотрела, не веря себе. Силуэтов не было видно. Ни Каэра. Ни Телегона.

— Каэр?.. — мой голос сорвался в шёпот, дрогнул,оборвался. — Ты там?..

Ответа не было. Лишь тихое потрескивание горящей древесины и тяжёлый гул — то ли грохот обваливающегося потолка, то ли отголоски ещё живой бури, заточённой внутри.