Книга Исполняющая обязанности жены генерала дракона, страница 57 – Кристина Юраш

«Не допускай этого! Ты — сиделка. Он — пациент. Пациенты привязываются к сиделкам. Может, он не отдает себе отчета, но ты! Ты должна это понимать. И не должна этого допускать, не должна этим пользоваться» — строго прошептала я себе, словно предостерегая от опасности.

Мой собственный голос здравого смысла стал моим внутренним стражем, напоминанием о границах, которые я должна должна соблюдать, о рамках, за которые не должна выходить.

Я ведь столько раз могла воспользоваться чувством, которое вызывала у пациентов! И у меня был бы свой дом. Да что там дом! Я бы давно купила то самое поместье! Но я считала, что нельзя пользоваться расположением тех, кто попал в беду, нельзя играть на чувствах пациентов ради собственной выгоды. Поэтому кроме зарплаты и благодарности я не брала больше ничего.

«Не допускай!».

Я буду повторять это каждый день, словно мантру, шепча её в тишине ночи ив суете дневных часов. Эти слова станут моим щитом, моим маленьким протестом против всепоглощающей страсти.

На утро я уже чувствовала, что теперь все будет по-другому.

Я так решила.

И буду следовать своему решению.

Поначалу было сложно. Я старалась избегать взгляда Аврелиана, словно боясь, что могу потерять контроль. Я старалась быть ласковой, вежливой, заботливой — будто защищая себя, строила невидимую стену. В мыслях я чертила границу, через которую не должна переступать ни под каким предлогом.

«Сначала расположить к себе, чтобы человек был готов сотрудничать, а потом начинать постепенно отдаляться!», — повторяла я правило.

Работа сиделки напоминает труд мамы, которая учит ребенка делать первые шаги, а сама постепенно убирает руки и медленно отходит в сторону.

Мне казалось, что Аврелиан чувствовал изменения.

Я постоянно ловила на себе его взгляд.

Он смотрел так, словно пытаясь прочитать мои мысли, понять мои тайные чувства, найти ответ на незаданный вопрос. Его глаза заставляли моё сердце биться быстрее, даже когда я пыталась вести себя, как подобает хорошей сиделке.

Скрепя сердце, я старалась казаться непринужденной, скрывать свои переживания за маской сдержанности. Но внутри всё было сложнее: я чувствовала, как между нами растёт невидимая нить, притягивающая и одновременно пугающая.

Через неделю мы преодолели весь длинный коридор!

Туда и обратно.

Это было настоящее испытание! Победа, за которую я заплатила ценой собственной нервной устойчивости.

Я переживала за каждый шаг. Болела за генерала всем сердцем.

И вот у нас получилось!

Но, возвращаясь в комнату после этого долгого и трудного путешествия, я не заметила искрящейся радости в глазах Аврелиана.

Я искала ее, но находила.

Словно его что-то тревожило.

В то же время его лицо оставалось спокойным, как скала, будто он не делал ничего особенного. А я, радуясь, словно маленький ребёнок, отметила на стене покорённую вершину, поглядывая наверх, где под потолком в сквозняке открытого окна шелестели другие, которые только предстоит покорить.

Мысленно я хвалила себя, восхищалась его мужеством, чувствовала, как внутри разгорается огонь победы, словно пламя в сердце, зажжённое только для него. Вся моя душа наполнилась гордостью за его силу, за его стойкость,за его способность держаться и бороться.

Но, кажется, этой радость была только у меня.

— Ну, это только начало… — произнесла я, вздернув подбородок, и мой голос звучал ободряюще, хотя сердце трепетало, как птица в клетке. — Мы продвигаемся очень быстро! Я думала, что до конца месяца мы только начнём проходить коридор, а тут — уже почти добрались до середины.