Книга Исполняющая обязанности жены генерала дракона, страница 56 – Кристина Юраш

Я мысленно прошептала ему:

«Не волнуйся… Ты никогда не узнаешь, что я чувствую на самом деле.»

И от внутренней боли у меня свело горло. Пришлось стиснуть зубы, чтобы побороть этот спазм.

В этот момент я ощущала, как между нами зарождается что-то непостижимое, необъяснимое, — что-то, что может изменить всё. Или разрушить. И сердце моё билось в такт с этим тихим, но мощным ощущением.

Я терпеливо дожидалась, когда он уснет. И вот дыхание стало ровным, рука, удерживающая меня, расслабилась.

Я поняла, что сейчас мне придется делать выбор. А мне так не хотелось его делать! Я смотрелато на спящего, то на свое покинутое кресло, чьи грани очерчивал тусклый лунный свет.

Ну за что? За что такой выбор? Все! Впредь только старушки! И ведь нужно просто встать и уйти! Извиниться и вернуться в кресло. Но я чувствовала тепло его тела, шелест его дыхания и желание остаться здесь, рядом с ним.

Я понимала, что такой момент может никогда не повториться. А я буду его вспоминать, сидя возле какой-нибудь богатой ворчливой старушки, требующей читать любовный роман в лицах и рассказывающей о своей юности.

— Мне очень жаль, — прошептала я, крепко зажмуриваясь. — Если бы ты знал…

Убедившись еще раз, что генерал спит, я осторожно выскользнула из-под его руки, чувствуя внутри такое сожаление, что пришлось стиснуть зубы.

Когда я снова гнездилась в кресле, глядя на очертания комнаты, до меня вдруг дошло, что сегодня в меня ничего не прилетало.

Прямо удивительно!

А. может, в этом нет ничего удивительного? Может, это и есть то самое подтверждение, которое я искала?

Я тут же поморщилась. Нельзя делать скоропалительные выводы по одному дню!

Я посмотрела на часы, понимая, что опасность миновала. Значит, во флаконе был не яд. Значит, это было действительно лекарство.

Значит, Элеонора действительно заботится о муже?

Может, мои слова и размышления над ними так подействовали на нее?

Может, она действительно осознала, что была неправа и теперь пытается все исправить?

Наверное, я должна была обрадоваться этой мысли.

Но не обрадовалась.

Может, и правда? Милые бранятся — только тешатся?

Бывает ведь такое, что говорят одно, а делают совсем другое? Можно сколько угодно проклинать человека, желать ему смерти, но в последний момент прийти на помощь?. Может, это именно их случай?

Я никогда не знала из отношений. Не знала, как они встретились, как познакомились, что их связывало.

Быть может, в Элеоноре говорили какие-то старые обиды? Или это была ее защитная реакция от сгущающейся вокруг нее боли. Чтобы не впускать боль в сердце, люди иногда становятся жестокими.

Тонкая дымка грусти окутывала мое сердце вуалью, когда я думала о том, что однажды я соберу вещи и покину этот дом, унося в сердце радость за то, что у нас получилось, надежду, что у Аврелиана и его супруги все будет хорошо, и щемящую боль от чувств, которые не должна испытывать к подопечному.

Я унесу с собой воспоминания, мечты, несбывшиеся надежды. И пойду дальше. Навстречу своей мечте. Навстречу своей судьбе…

А смогу ли я?

С того момента, как я его впервые увидела, словно кто-то повернул ключ в каком-то странном механизме, всё внутри меня изменилось. В душе зажглась какая-то тревожная искра, смешанная с надеждой и страхом.

Я видела, как оживал взгляд генерала при моем появлении. Я видела улыбку на его лице.