Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 88 – Виктория Кузьмина

Но он лишь стоял, абсолютно невозмутимый, и… надевал серые спортивные штаны и простую футболку. Видеть его в такой домашней, почти обыденной одежде было настолько непривычно и диссонирующе с его сущностью, что я на секунду растерялась.

Пока я приходила в себя, он подошел к кровати, где стояли два пакета, которых я раньше не заметила, и протянул их мне.

— Возьми. Здесь твои новые вещи.

— Мне не нужны новые вещи, Сириус! Мне нужны мои!

— Твои лохмотья я выбросил. Ты не будешь ходить в этом тряпье.

— Почему ты решаешь, в чем мне ходить, а в чем нет?! Я не твоя собственность!

Я поняла свою ошибку мгновенно. Эти слова были для него красной тряпкой. Бестужев молниеносно подошел вплотную, его пальцы подхватили меня за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться с его ледяным, пронизывающим взглядом.

— Сколько бы ты ни пыталась доказать себе и мне, что ты не принадлежишь мне, это ни к чему не приведет, Агата. Потому что я знаю правду.

Опустив руку, он кончиками пальцев медленно провел по моей шее, по ключице, а затем, забираясь под халат, коснулся обнаженной кожи груди. Электрический разряд, смесь отвращения и предательского возбуждения, пронзил меня. Я с криком отпрянула, отскакивая назад.

— Буду ходить в халате! Пошел к черту!

Он сунул мне пакеты в руки с такой силой, что я едва их удержала.

— Переоденься. А иначе наш следующий раз будет прямо сейчас.

Схватив пакеты, я выбежала из его комнаты, как ошпаренная, и захлопнула за собой дверь всвою, дыша прерывисто и чувствуя, как бешено колотится сердце. Я не буду ему принадлежать. Не буду.

Вскрыв пакеты, я обнаружила внутри не просто одежду. Аккуратные свитеры, мягкие джинсы, спортивный костюм. И нижнее белье… От которого лицо снова залилось краской. Это были не просто трусики и лифчики. Это были тончайшие кружева, шелковые нити, едва прикрывающие кожу, соблазнительные и постыдные в своей откровенности.

Как в этом вообще ходят?

Но больше всего меня поразило не это. На дне одного из пакетов лежали аптечные упаковки. Мазь от синяков и заживляющий крем. Моё сердце сжалось от странного, непонятного чувства. Неужели он?.. Нет, не может быть. Как такой монстр мог подумать о чем-то подобном?

Но потом я вспомнила. Ту ночь, когда меня отравили. Он сидел у моей постели. Его руки, такие жестокие, могли быть и удивительно нежными. Он умел заботиться. Эта мысль была самой пугающей. Его забота была неотделима от боли, от унижения, от его животного, собственнического инстинкта. В ней не было тепла, только холодная констатация факта: это мое, и я буду это беречь, как берегут ценный, но хрупкий инструмент.

Он был непредсказуем. Абсолютно опасен. И я, стоя посреди его комнаты с коробкой заживляющей мази в одной руке и шелковым соблазном в другой, с ужасом осознавала, что понятия не имею, на какой же черт я, простая человеческая девчонка, так отчаянно ему сдалась. И что он намерен со мной делать дальше.

* * *

Дни потянулись сливаясь в однообразную, серую вереницу. Я была пленницей в квартире Бестужева, не покидая её, пока синяки на лице не сменились жёлтыми разводами и не исчезли окончательно.

Он практически не появлялся, его присутствие ощущалось лишь по звуку открывающейся двери глубокой ночью и запаху ночного города, что он приносил с собой.