Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 90 – Виктория Кузьмина

Теперь уже я смотрела на него как на ненормального.

— Бестужев, ты же сам его каждую ночь ко мне отправляешь!

Он замер, его пальцы сжали ключ так, что металл, казалось, запищит.

— Каждую ночь? — он переспросил, и в его голосе впервые за всё наше знакомство прозвучала неподдельная растерянность.

Я кивнула, уже сама начинала чувствовать себя не в своей тарелке. Что здесь происходит?

И тогда Сириус Бестужев, наследник древнейшего волчьего клана, человек-ледышка, которого, казалось, ничто не могло вывести из равновесия, тихо, сдержанно усмехнулся. Звук был странным. Не издевательским, не злым, а… задумчивым. Почти человеческим.

Он так ничего и не ответил. Просто молча открыл свою дверь и вышел из машины.

Я сидела за своей партой у окна, стараясь не привлекать внимания, но это было бессмысленно. Внимания не было вовсе. Никто не садился рядом, никто не бросал взглядов, никто не шептался за спиной. Они просто… игнорировали меня. Делали вид, что я пустое место, призрак, пятно на стене. Их взгляды скользили сквозь меня, устремляясь куда-то вдаль, на доску, в окно, на экраны телефонов.

Перед глазами поплыли знакомые, выцветшие от времени картины. Школьный коридор. Та же тишина. Та же невидимая стена между мной и другими. Если учителя вздыхали надо мной, хвалили моё упрямство в учебе и говорили маме, какая я умница, то одноклассники смотрели иначе.

Их взгляды были колючими, полными детской, ничем не прикрытой жестокости. Найденыш. Маугли. Дикарка.Слова, которые резали больнее, чем откровенные насмешки. Я была отщепенцем. Чужим ребенком, принесенным в дом из ниоткуда, и клеймо было еще одним поводом для насмешек.

Мира… она была моим спасательным кругом. Единственным человеком, который видел не историю моего появления, а просто меня. Но сейчас и её не было. Она уехала, сломленная обстоятельствами. Я чувствовала себя виноватой в этом. Все произошло из-за моего переезда в общагу. Сидела бы дома и может никогда бы не познакомилась с Бестужевым лично. Связаться с Мирой я не могла. Сириус не вернул мне телефон, отрезав последнюю ниточку, связывающую меня с прежней жизнью.

Помню, как в начальной школе я изо всех сил старалась подружиться с одноклассниками. Улыбалась, делилась завтраком, помогала с домашкой. Я думала, если буду хорошей, самой старательной, самой умной, меня заметят. Примут. Но нет.

Появилось новое прозвище, которое я ненавидела пуще прежних — выскочка. Все мои попытки разбивались о ледяную стену безразличия. Я пыталась быть нужной и завести друзей и все это видели. Видели и отвергали.

А потом был девятый класс. Мама, видя моё одиночество, решила устроить мне день рождения. Не настоящий, конечно. Никто не знал, когда я родилась на самом деле. Днём моего рождения считалось то хмурое утро, когда меня нашли на заброшенной заправке на окраине города. День рождения девочки Агаты. День, когда я начала существовать.

Мама обзвонила всех моих однокурсников. Они вежливо пообещали прийти. Я помню, как она старалась. Пекла торт, украшаланашу скромную квартиру бумажными гирляндами, купила мои любимые соки. Я помню её лицо. Сияющее, полное надежды. Она верила, что сегодня всё изменится.

Я помню, как мы сидели за накрытым столом. Прошёл час. Два. Никто не пришёл. Ни один человек. Гирька молчания становилась все тяжелее, раздавливая собой радостные ожидания. А потом я увидела её слёзы. Они текли по её щекам молча, без всхлипов, и от этого было в тысячу раз больнее.