Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 81 – Барбара Мертц

Познакомив миссис Стивенсон с кем-то ещё (надеюсь, у меня достаточно хорошие манеры, чтобы не оставлять незнакомого человека в одиночестве), я увлекла Эмерсона за собой.

– Честное слово, Пибоди, ты была чертовски любопытна, – заметил Эмерсон. – У тебя возникло одно из твоих знаменитых предчувствий относительно этой леди? Она показалась мне очень приятной.

– Я заметила. Ты не пригласил меня на танец, Эмерсон. Они играют вальс.

– Конечно, моя дорогая. – Его сильная рука подхватила меня и потащила к месту для танцев.

Я оглянулась в поисках Нефрет. И с удовольствием отметила, что мальчишки практически полностью завладели ею, забрав почти все её танцы и не давая ей возможности улизнуть в сад без сопровождения. Теперь она танцевала с Рамзесом, который демонстрировал больше изящества, чем со мной. Её пышные юбки развевались, когда он стремительно кружил её, и она улыбалась ему.

Эмерсон глубоко задумался, нахмурив мужественный лоб.

– Ты на редкость молчалива, Пибоди. Из-за бриллиантов? Я видела, как ты на них пялилась. Можешь приобретать всё, что хочешь. Я не думал, что тебя интересуют такие вещи.

Его чуткое восприятие и щедрое предложение заставили меня устыдиться.

– О, Эмерсон, – пробормотала я. – Ты так добр ко мне.

– Ну, я стараюсь, чёрт возьми. Но если ты не говоришь мне, чего бы тебе хотелось, как мне догадаться?

– Мне не нужны бриллианты, дорогой. Ты дал мне всё, что я хочу, и даже больше.

– А, – широко улыбнулся Эмерсон. – Поедем домой, Пибоди, и я предложу тебе…

– Это было бы очень приятно, Эмерсон.

Будьте уверены, дорогой Читатель, Эмерсон не позволял нам пренебрегать нашей профессиональной деятельностью. Я не стала подробно описывать её, поскольку она не принесла ничего интересного. Пока мы все трудились в отдалённых уголках Долины, Рамзес и Давид работали в храме Сети I, переписывая надписи.

Погода выдалась необычайно тёплой, что не облегчало нам труды. Под палящими лучами солнца голые каменные стены Долины впитывали тепло, словно губка воду – товар, которого, стоит добавить, здесь катастрофически не хватает. Мы все это чувствовали, за исключением Эмерсона, который, похоже, невосприимчив к жаре и холоду.

Я пыталась найти для Абдуллы небольшие задания, чтобы отвлечь его от перенапряжения, но в конце концов он раскусил мои замыслы и принялся за дело ещё усерднее, негодующе наморщив аристократический нос. Поэтому я не спускала со старика глаз и первой увидела, как он упал.

Он сел, когда я подбежала к нему, и попытался сказать, что всё в порядке, но не смог набрать воздуха, чтобы заговорить. Нефрет подошла к нему почти сразу же, как и я. Она вытащила из кармана рубашки конверт и полезла внутрь.

– Держи ему рот открытым, – приказала она тоном, которым обращалась бы к слуге. Естественно, я тут же повиновалась. Её пальцы вошли ему в рот и тут же выскользнули; она сжала своими маленькими загорелыми ладошками бородатые челюсти Абдуллы и приблизила своё лицо к его лицу так близко, что их носы почти соприкоснулись.

Абдулла, словно заворожённый, смотрел в её пристальные голубые глаза. Постепенно его дыхание замедлилось и углубилось, после чего Нефрет убрала руки и уселась на пятки. Абдулла моргнул. Затем посмотрел на меня.

Я ободряюще кивнула ему.

– Всё хорошо, Абдулла. Нефрет, иди и скажи профессору, что мы прекращаем работу.