Онлайн книга «Обезьяна – хранительница равновесия»
|
Моё решение было единственно возможным, но Эмерсон отверг его решительным: «Чушь собачья, Пибоди!» – и даже не дал мне закончить объяснение. Я отлично знала, почему. Хотя Эмерсон и не признавал этого, но всё ещё был одержим Сети. Просто нелепо. Сети никогда бы не связался с чем-то столь грубым, как культ убийц. Рамзес с Нефрет обменялись комнатами, и я знала, что мой сын горько разочарован, поскольку повторного вторжения не последовало. Я тоже была разочарована, хотя и не ожидала, что культ заставит рисковать ещё кого-то. Наши допросы торговцев древностями и жителей Гурнаха, хотя и заняли много времени, оказались безрезультатными. Никто не видел Юсуфа Махмуда; никто не признался в принадлежности к культу убийц. Впрочем, я и не ожидала, что мы чего-нибудь добьёмся. Неделя между Рождеством и Новым годом была заполнена светскими мероприятиями, и мы получили ряд приглашений от тех, кого Эмерсон называл «обществом ужинов на дахабиях» – термин, который всё более неточен, поскольку большинство участников останавливались в отелях, особенно в новом элегантном «Зимнем дворце»[127]. В светском плане это была блестящая компания: некоторые – титулованные, все – богатые. В интеллектуальном же плане они были смертельно скучны, и я не возражала против настояний Эмерсона отказываться от большинства приглашений. Однако янастояла на том, чтобы мы вели себя вежливо с друзьями-археологами и старыми знакомыми. К числу последних следовало отнести мистера Дэвиса, прибывшего в Луксор на своей дахабии. Эмерсон, возможно, и презирал его, но он стал заметной фигурой в египтологических кругах и всегда был со мной вежлив. Его кузина, миссис Эндрюс, всегда сопровождавшая мистера Дэвиса в путешествиях, была очень любезна[128]. (Не буду повторять грубые измышления Эмерсона о её отношениях с мистером Дэвисом.) Честно говоря, мы не получали приглашения от мистера Дэвиса. Он и миссис Эндрюс (его кузина, как я постоянно говорила Эмерсону) принадлежали, можно сказать, к наиболее активным членам «общества ужинов», преисполненным энтузиазма, и общались не только с избранными археологами, но и с любыми туристами, хоть сколько-нибудь претендовавшими на общественное положение или известность. По-видимому, мы не относились ни к одной из этих категорий. Этот факт меня не тревожил – скорее, успокаивал, поскольку нельзя было рассчитывать на приличное поведение Эмерсона в компании мистера Дэвиса. Однако наша встреча была неизбежна, и когда я получила приглашение на особенно изысканный приём в отеле «Зимний дворец», устроенный управляющим в честь нескольких представителей британской знати, то не стала настаивать, чтобы Эмерсон сопровождал нас. Я знала, что Дэвис будет там, потому что обожает аристократию. К моему удивлению и раздражению, Эмерсон добровольно вызвался быть моим спутником. Более того, без возражений и без малейшего ворчания надел вечерний костюм. Меня охватило сильное предчувствие… Приглашены были все, кто хоть что-то значил в Луксоре. Мы опоздали, но, хотя зал был полон, наше появление привлекло всеобщее внимание. Эмерсон, конечно же, выглядел великолепно. На внешний вид ребят пожаловаться не могу. Убрать всю кошачью шерсть с юбки Нефрет оказалось невозможным, но на фоне атласного шифона цвета слоновой кости в полоску они были не слишком заметны. Мягкий оттенок оттенял золотистый загар её кожи – на мой взгляд, даже слишком. Должно быть, между выходом из дома и приездом в отель она что-то сделала с вырезом, потому что он стал гораздо ниже, чем был. Перчатки до локтя скрывали неженственный струп на предплечье. |