Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 21 – Барбара Мертц

– Значит, ты поедешь в экипаже?

– Да. Боб меня отвезёт. Зачем этот допрос, Эмерсон? У тебя предчувствия?

– У меня никогда не бывает предчувствий, – прорычал Эмерсон. – Ладно, Пибоди. Веди себя хорошо и постарайся не попасть в беду.

Упомянув о покупках, я сочла необходимым приобрести кое-что, поскольку никогда не лгу Эмерсону без крайней необходимости. Дела заняли некоторое время, и уже сгущались сумерки, когда я велела Бобу отвезти меня в «Клементс-Инн»^[45], где поселились Панкхёрсты.

Флит-стрит была заполнена омнибусами, каретами, фургонами и велосипедами, и каждое транспортное средство искало разрыв в этом потоке. Автомобили обгоняли всех соперников при любой возможности, рёв их моторов добавлял грохота. Мы продвигались медленно. Когда одна из задержек затянулась, я выглянула в окно и увидела впереди настоящее скопление машин. Сердцевиной затора, похоже, были тачка уличного торговца и кэб, чьи колёса каким-то образом переплелись между собой. Владельцы выкрикивали оскорбления друг другу, застрявшие в пробке добавляли свои комментарии, а где-то позади нас нетерпеливый водитель автомобиля^[46]издавал серию отчаянных гудков.

Я окликнула Боба:

– Я лучше пойду пешком. Это всего несколько сотен ярдов.

Открыв дверь (не без труда, так как с той стороны вплотную подъехал грузовой фургон), я начала выбираться.

Но моя нога так и не коснулась тротуара. Я лишь мельком заметила рядом с собой суровое, небритое лицо, прежде чем меня, словно громоздкий свёрток, передали из рук первого мужчины в ещё более болезненные объятья второго. Сначала я была слишком ошеломлена, чтобы эффективно защищаться. А затем увидела за спиной второго нечто, подсказавшее мне, что терять времени нельзя. Задние двери фургона были открыты, и меня несли именно к этому тёмному проходу.

Ситуация выглядела весьма неутешительной. Я выронила зонтик, и мои крики тонули в неумолчном гудении автомобиля. Когда этот тип попытался запихнуть меня в кузов фургона, мне удалось ухватиться за дверь одной рукой. Сильный удар по предплечью ослабил хватку и вырвал у меня крик боли. С яростным проклятием негодяй толкнул меня вперёд, и я упала, довольно сильно ударившись затылком. Рванувшись обратно, наполовину высунувшись из фургона, испытывая сильное головокружение, задыхаясь, ослеплённая шляпой, надвинутой на глаза, я собралась с силами для, как отчётливо понимала, последней попытки сопротивления. Когда руки схватили меня за плечи, я изо всех сил пнула своего противника.

– Проклятие! – раздался знакомый голос.

Я уселась на пол фургона и сдвинула шляпу с глаз. Темнота была почти кромешной, но зажглись уличные фонари, и в ярком свете автомобильных фар вырисовывался силуэт, знакомый мне так же хорошо, как и любимый голос.

– О, Эмерсон, это ты? Я тебя ранила?

– От катастрофы меня отделяли буквально считанные дюймы, – серьёзно ответил муж.

После чего вытащил меня из фургона и больно прижал к себе, окончательно приведя в негодность мою вторую лучшую шляпу.

– С ней всё в порядке? – взволнованно спросил Давид, сидя на телеге, подъехавшей к нам. Не обращая внимания на проклятия возницы, он спрыгнул вниз, сопровождаемый градом капусты, и поспешил к Эмерсону. – Профессор, не лучше ли нам немедленно увезти её? Их может быть ещё больше.