Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 19 – Барбара Мертц

– С помощью взяток и продажности, – нахально ухмыльнулся Кевин. – Письмо всего лишь взято во временное пользование, миссис Э., так что не тратьте попусту времени. Я заверил своего… э-э… друга, что верну его до утра.

Прочитав письмо, я передала его Эмерсону.

– Мы могли бы догадаться, что Сети не оставит никакой полезной подсказки, – с отвращением фыркнула я. – Такую бумагу можно купить в любом канцелярском магазине. Послание написано не от руки, а на пишущей машинке.

– «Ройял», – уточнил Рамзес, заглядывая через плечо отца. – Это одна из последних моделей, с одноколейной кареткой на шаровой опоре^[41]…

– Смелое заявление, поскольку никто из нас не сможет доказать, что ты ошибаешься, – заметила я с долей сарказма.

– Но я уверено, что не ошибаюсь, – спокойно ответил сын. – Я изучил пишущие машинки, поскольку они уже широко используются и в конечном итоге, смею утверждать, полностью заменят…

– Подпись написана от руки, – прервал Давид, несомненно, пытаясь сменить тему. Рамзес действительно имеет привычку говорить бесконечно.

– Иероглифами, – прорычал Эмерсон. – Какое же невероятное эго^[42]у этого человека! Он даже заключил своё имя в картуш^[43]– привилегия, доступная только королевским особам.

Кевин начал проявлять признаки нетерпения.

– Простите, миссис Э., но я обещал своему сообщнику вернуть это сегодня до полуночи. Он первым окажется под подозрением, если письмо пропадёт, и тогда я могу потерять ценный источник сведений.

На следующий день, когда мы ожидали Эвелину и Уолтера, несколько чёртовых репортёров слонялись без дела возле дома. Отправив экипаж на вокзал, чтобы встретить поезд, мы дожидались подходящего момента; затем появился Эмерсон, схватил наугад одного из журналистов, перенёс его через улицу в парк и швырнул в пруд. Это отвлекло остальных мерзавцев, так что Эвелин, Уолтер и Лия, как я буду её называть, смогли войти в дом невредимыми.

Уолтер отказался от чая в пользу виски с содовой, но его реакция на это событие оказалась менее возмущённой, чем я опасалась. Он заметил жене:

– Следовало бы к этому привыкнуть, Эвелина; у нашей дорогой Амелии такие вещи входят в привычку.

– Ты не можешь винить в этом Амелию, – твёрдо заявила Эвелина.

– Могу, – возразил Эмерсон, отряхивая грязные брызги с ботинок и брюк. – Если бы ей не вздумалось участвовать в этой демонстрации…

– Будь я в Лондоне, я бы присоединилась к ней, – перебила Эвелин. – Да ладно, Эмерсон, она никак не могла предположить, что этот… тип… окажется замешанным в происходящее.

– Что ж, не спорю, – согласился Уолтер, ласково улыбнувшись мне.

– Наверно, это было просто захватывающе, – сказала маленькая Амелия (которую я, надо запомнить, буду называть Лией).

Она была так похожа на мать! Гладкая кожа, нежные голубые глаза и светлые волосы воскрешали счастливые воспоминания о той юной девушке, которую я давным-давно увидела упавшей в обморок на римском Форуме^[44]. Но это юное лицо, слава Богу, цвело здоровьем, а изящная фигурка была крепкой и стройной.

Нефрет бросила на неё предостерегающий взгляд.

– Не возлагай больших надежд, дорогая. Сети ясно дал понять, что встреча была случайной, и что он её избежал бы, если бы мог. Уверяю тебя, нас ждёт скучный сезон, без каких-либо захватывающих приключений.

– Совершенно верно, – кивнул Давид.