Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 23 – Барбара Мертц

Единственное, что мне не нравится больше, чем лекции Рамзеса по египтологии – это лекции Рамзеса по дешифровке. Однако разумный человек не позволит ребяческой обидчивости мешать получению знаний.

– Как? – спросила я.

– Отдельные буквы могут стираться, царапаться или трескаться, – пояснил Рамзес. – Эти изъяны, какими бы незначительными они ни были, воспроизводятся на бумаге, когда по ней ударяет рычаг.

– Да, понятно. – Я пообещала себе, что изучу повнимательнее одно из этих клятых устройств. Нужно идти в ногу с современными достижениями. – Так ты сможешь опознать машинку, на которой написано это письмо?

– Если бы я мог её найти. В этом и заключается вся трудность.

– Действительно трудность, поскольку ты не имеешь ни малейшего представления, где начать поиски.

– Какая разница? – вмешалась Эвелина. – Вы вернули её в целости и сохранности. Слава Богу, вы успели!

– Времени было предостаточно, – возразил Эмерсон, который совершенно не склонен доверять небесам. – Мы отправились прямо в комнаты миссис Панкхёрст в «Клементс-Инне» и, как и ожидалось, узнали, что она не посылала никакого письма. Давид хотел броситься на твои поиски, моя дорогая, но я убедил его в безрассудстве этого поступка.

– Да, я знаю, каким импульсивным может быть Давид, – улыбнулась я юноше. Конечно же, на самом деле именно Эмерсон хотел бешено метаться по Лондону в тщетных поисках меня.

– У нас не оставалось другого выбора – только ждать тебя возле назначенного места встречи, – подхватил Рамзес. – Мы ждали тебя не меньше четверти часа, матушка, и, уверяю тебя, были начеку, но не осознали значения столкнувшихся повозок. Это довольно распространённое явление. Но не сомневаюсь, что в данном случае столкновение намеренно подстроили, и что уличный торговец и кучер кэба были сообщниками Сети, как и те, кто находился в грузовом фургоне. Операция была очень чётко спланирована и выполнена. Они вполне могли бы захватить тебя, если бы отец мгновенно не выскочил из машины и не проложил себе путь сквозь толпу.

Нефрет, свернувшаяся калачиком в углу дивана, рассмеялась.

– Хотела бы я на это посмотреть. Сколько велосипедистов вы затоптали, профессор, дорогой?

– Одного-двух, – спокойно ответил Эмерсон. – И, кажется, перелез через тележку, наполненную какой-то растительной массой. Картофель, что ли?

– Что-то помягче, – ответила я, не в силах сдержать улыбку. – Надеюсь, Боб сможет вычистить эти ботинки. Тебе лучше подняться и переодеться.

– Тебе тоже. – Блестящие голубые глаза Эмерсона пристально смотрели на моё лицо.

– Да, дорогой.

Эмерсон взял меня под руку и вывел из комнаты.

Я, естественно, предположила, что ему не терпится выразить свою радость по поводу моего освобождения в своей обычной нежной манере. Однако на этот раз я ошиблась. Он, как обычно, помог мне с пуговицами и ботинками, но, как только я сняла верхнюю одежду, он повернул меня вокруг своей оси и осмотрел скорее как врач, чем как нетерпеливый супруг.

– Ты выглядишь так, будто переплыла водопад Виктория^[48]в бочке, – заметил он.

– Выглядит хуже, чем кажется, – заверила я его – не совсем честно, потому что многочисленные синяки давали о себе знать, а плечо невыносимо ныло. Должно быть, я приземлилась на него, когда мерзавец зашвырнул меня в фургон.

Эмерсон провёл длинными пальцами по моим волосам, затем нежно взял меня за подбородок и повернул лицо к свету.