Книга Искра вечного пламени, страница 5 – Пенн Коул

Невысокий помрачнел:

— Тогда Пречистая Матерь пусть окоченеет в ледниках ада вместе со всей своей родней!

Меня аж в холод бросило. Оскорбление Клана каралось смертью, и Потомки щедро платили смертным, которые доносилина еретиков или мстили, что называется, не сходя с места. Раз этот тип беззастенчиво оскорблял Пречистую в моем присутствии, то отпускать не собирался.

А это значило, что мне следовало убраться отсюда подобру-поздорову.

Сделав еще несколько шагов назад, я осмелилась глянуть себе через плечо. Слишком поздно я поняла, что отступила в проулок, заканчивающийся высокой кирпичной стеной.

Нахмурившись, высокий выпивоха подался вперед:

— Эй, подруга, что у тебя с глазами?

Я прищурилась в слабой попытке скрыть очевидное, но было уже поздно.

— Яйца Фортоса, девка одна из них!

— Ты из Потомков? — прошипел невысокий, полез за ножом, потом одумался и замер.

Я закатила глаза:

— Была бы из них, не торчала бы в этой дыре.

Высокий приблизился еще на шаг:

— Тогда почему у тебя глаза не карие?

Еще одним последствием заклинания Сплочения стало то, что глаза у смертных могли быть только карими. Изысканные цвета радуги Потомки, естественно, оставили для себя, как и многие другие красивости Эмариона. Каждое из королевств Потомков выбрало определенный цвет глаз. Впрочем, благодаря силе и безупречной красоте вряд ли кто-то спутал бы Потомков со смертными, вне зависимости от цвета глаз.

Это было моим единственным спасением. Карие глаза и каштановые волосы, доставшиеся мне при рождении, к началу половой зрелости стали бесцветными, и лишь мое некрасивое лицо, нескладное тело и общая невзрачность убеждали окружающих, что я не тайное дитя Потомков.

— Болела в детстве, вот глаза и потеряли цвет, — быстро соврала я. — А теперь, если позволите... — Я шагнула было в сторону пьянчуг, но они столбами стояли у меня на пути.

— Если ты не из Потомков, докажи это. — Коротышка вытащил нож и направил его на меня. — Покажи, что твои раны кровоточат.

К моему неудовольствию, вызов мне бросили очень умно. У взрослых Потомков кожа прочная, как сталь, для оружия смертных непроницаемая. Будь я из Потомков, нож не причинил бы мне вреда, но окажись я смертной…

Коротышка шагнул ко мне, и лезвие оказалось на таком расстоянии от меня, что я разглядела кровь, запекшуюся на острие.

— Давай, крошка, протяни ручку. — Он усмехнулся. — Сильно я тебя не порежу.

Пальцы дрожали от желания вытащить кинжалы. Я помнила уроки отца, но убивать не хотела: просто расписала быподонкам ладони и щеки кровавыми росчерками, вспорола пах и легко сбежала бы. Но если так сделать, они неминуемо окажутся в Центре целителей. В моемЦентре целителей.

От одной мысли, что по моей вине этих скотов «повесят» на младших целителей, мне стало дурно. В бытность стажером слишком много Дней сплочения я провела, уворачиваясь от шальных кулаков и мерзких потных ладоней.

Мысли впали в ледяное оцепенение. Вонзить кинжал чуть глубже или просто полоснуть по шее? Сделать так, чтобы эти пьянчуги никогда не выбрались из этого темного проулка? Не исключено, что так было бы лучше.

Но лишать жизни мне еще не приходилось. Как целительница я дала клятву помогать, а не вредить. И я не желала быть жестокой, как Потомки, которые играют в богов, решая, кому жить, кому умирать.