Книга Искра вечного пламени, страница 10 – Пенн Коул

Я попыталась протестовать, оттолкнуть ее руку, отпрянуть от холодных пальцев. Но могла лишь смотреть на старуху, вытаращив глаза от ужаса.

Собственное тело мне больше не подчинялось.

«Не такая уж ты и смелая, да?» — теперь голос старухи эхом раздался у меня в голове. Он звучал иначе, музыкальнее. Струился, как расплавленная платина, и источал силу.

Я мысленно билась и извивалась в тисках ее разума, но безуспешно. Ее темная воля полностью меня подчинила.

Острый ноготь скользнул по моему подбородку, провел по шее и ключице.

«Соблазнительно, как соблазнительно», — промурлыкала она.

От ее прикосновений моя спина невольно изогнулась. Старуха подчинила себе даже мое дыхание, каждый вдох требовал ее безмолвного согласия.

Она снова взглянула на узкую полоску малинового неба, тяжело вздохнула и, прежде чем встретить мой взгляд, закатила глаза.

«Когда мы встретимся снова, вспомни этот момент, дитя. Вспомни, что я могла заставить тебя встать на колени. Что я могла заставить тебя умолять».

Старуха щелкнула костлявым запястьем, и ледяные пальцы ее воли разжали хватку на моих венах и отцепились от костей. Я снова могла управлять своим дрожащим телом.

Отскочив от нее, я схватилась за горло.

— Кто вы? Как вы… это делаете?

— Слушай меня, Дочь Забытого, слушай внимательно. — Старуха подалась ко мне и ткнула в плечо. — Прекрати убегать от себя. Прекрати прятаться.

— Я ни от чего не пря…

— И прекрати принимать клятый порошок огнекорня.

Я снова застыла. Старуха не могла это знать. В принципе не могла. Она…

Я покачала головой, прогоняя эти мысли. Какой от них прок? До боли ясно, что моя мать скрывала больше, чем я предполагала. Мне нужно было выбраться отсюда, отыскать ее и покончить с секретами раз и навсегда.

Я попятилась от старухи, развернулась и побежала прочь, а ее насмешливый мелодичный голос летел вместе со мной по проулку.

«Когда Забытых кровь на очаги падет, порвутся цепи, — напевала старуха в моей голове. — Око за око требует старый долг, чтоб не остаться в ярме навеки».

Не решаясь оглянуться, я улепетывала от этой пугающей карги.

— Счастливого Дня сплочения, Дием Беллатор! — крикнула она. — Надеюсь, он не станет для тебя последним.

***

Прошло несколько часов, а мама домой так и не вернулась.

Ни отцу, ни брату о случившемся в тот день я не рассказала. Я думала только о маме, вопросов к ней с каждой секундой становилось все больше. Я сидела на крыльце нашего дома, ждала, когда она покажется на лесной тропке; ждала, чтобы наброситься на нее и утолить свое обострившееся любопытство.

Но мама не вернулась.

Мы тихо поужинали у камина — натужно улыбаясь, спорили о том, какой невинный пустяк мог ее задержать, но на каждый скрип резко поворачивали головы к двери.

После наступления темноты мы бродили по лесу за нашим домом и громко звали маму по имени. Теллер несколько раз прошелся по тропке, ведущей в Центр целителей, а отец обыскал более дикие участки леса. Я же осматривала береговую полосу, где мы с мамой часто собирали растения для медицинских снадобий.

Взгляд зацепился за свет далекого фонаря на лодке. Свет становился все ярче по мере того, как лодка приближалась, явно возвращаясь к берегам Люмноса. Странно, ведь на День сплочения запрещалось выходить в Святое море. Но поскольку солдаты КоролевскойГвардии в данный момент нажирались во дворце, мерзкие личности всех мастей пользовались послаблением в соблюдении законов.