Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 35 – Маргарита Абрамова

Я нахмурилась. Она ведь ребёнок, а её личное пространство говорило об ином. Почему Фредерик это поощряет?!

— Я не разрешала вам входить, — насупилась она, выглядывая из-под горы одеял, куда, видимо, зарылась с головой.

— Я и не вошла, — указала на коляску, стараясь говорить легко, — Я въехала. Это совсем другое дело.

— И въезжать не разрешала, — буркнула девочка в ответ, но уже без прежней ярости, скорее из принципа.

Какими бы колючими и недружелюбными мы ни казались, всем нам необходимы общение, понимание и простая человеческая забота. Я вспомнила, как отец рассказывал об одном своём знакомом, который подобрал на охоте раненого волчонка. Тот несколько дней только и делал, что рычал, бился в клетке и пытался напасть на своего спасителя, даже будучи смертельно ослабленным. Но постепенно, день за днём, понимая, что ему не желают зла, что его кормят, лечат и говорят с ним ласково, он обвыкся. А со временем стал самым верным и любящим питомцем, встречающим хозяина после любой разлуки безудержной радостью.

Конечно, Виктория — девочка, а не дикий зверёк, и сравнивать их не совсем корректно. Но суть оставалась неизменной: любому живому существу, чтобы расцвести, нужны тепло и любовь.

Сердце сжалось от щемящей боли. Я сама после трагедии закрылась в себе, как в раковине, отгородилась от всех стеной из страха и обиды. Но она — всего лишь малышка. Она не должна в таком нежном возрасте чувствовать подобную горечь и одиночество. Она ещё успеет набить себе шишек и тысячу раз разочароваться в людях, когда вырастет. Сейчас же её мир должен быть наполнен светом.

— Не сердись на меня, пожалуйста, — сказала я тихо, подкатывая ближе, — Я привезла тебе подарок из города. Небольшой.

— Вы меня не подкупите, — она отвернуласьк стене, демонстративно показывая спину, — Уходите! Уезжайте, то есть!

Но вместо того чтобы развернуться и уехать, я остановилась рядом с её кроватью. Мой взгляд упал на книгу, лежавшую на прикроватном столике. Книгу со знакомой обложкой.

— У мисс Лукерьи, помнишь, главной героини, была своя коллекция бабочек, — заметила я, указывая на «Приключения принцессы-невидимки». Я сама зачитывалась ею в детстве.

— Не было, — тут же парировала Виктория, не оборачиваясь, но её голос выдал интерес, — У неё была коллекция засушенных цветов. Там даже рисунки есть в главе седьмой.

Я улыбнулась. Она не только слушала, но и запоминала детали.

— Ты умеешь читать? — спросила с искренним удивлением.

— Ещё нет. Но я обязательно научусь, — в её голосе прозвучала твёрдая решимость. Она бросила короткий, быстрый взгляд на нарядную коробку в моих руках, но тут же отвела глаза, делая вид, что ей абсолютно всё равно.

— Конечно, научишься, — поддержала я её, — Ты умная девочка. А насчёт коллекции... она у неё всё-таки была. Просто невидимая. Как и она сама.

Виктория медленно перевернулась и прищурилась, изучающе глядя на меня, взвешивая, можно ли мне верить.

— Я после прочтения этой книги тоже решила, что буду коллекционировать бабочек, — продолжила я.

— И получилось? — не удержалась она от вопроса.

— Нет, — покачала я головой, — Мне стало их жаль. Они живут так мало... в среднем пару недель, а некоторые виды — всего один день. Всего один день, чтобы увидеть солнце, почувствовать ветер, узнать, что такое полёт... И я подумала, что будет неправильно отнимать у них и этот миг. Поэтому я решила, что буду собирать кукол. Они ведь от этого не страдают, а только хорошеют.