Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 34 – Маргарита Абрамова

Я отправилась к себе, а через некоторое время ко мне зашла Марта.

— Миссис Демси, всё в порядке? Ужин почти готов, — сказала она, заглядывая в комнату.

— Право, Марта, — улыбнулась этой приятной женщине, которая эти дни так тепло заботилась обо мне, — Мы же договорились — Александра. Можете обращаться ко мне как прежде.

Я знала, что порой слугам известно куда больше, чем они показывают. Но уверена, что она не станет распространяться за пределами имения. Марта тепло относится к этой семье.

— Вы теперь хозяйка, — мягко,но настойчиво поправила она меня, — Завтра хозяин официально представит вас остальной прислуге.

Я удивилась, ведь он мне ничего не говорил об этом.

— Хотя, честно говоря, все уже и так в курсе, — она понизила голос, и в её глазах блеснула весёлая искорка, — Новости в таком доме разносятся быстрее ветра. Я весьма рада, что в доме появится женская рука. И доброе сердце.

Её слова согрели меня изнутри.

— Спасибо, Марта. Скажите, как там Виктория? Она очень тяжело восприняла эту новость.

Лицо женщины помрачнело.

— Маленькая хозяйка весь день не выходила из своей комнаты. Отказывается от еды. Не пускает даже меня. Бастует, бедняжка.

— Не принимайте близко к сердцу, — добавила она, видя моё расстроенное лицо, — Это не из-за вас лично. Она просто... ребёнок.

— Марта, а... какой была её мама? — рискнула я спросить, сжимая руки в замок.

Женщина на мгновение замялась, подбирая слова.

— Прежняя миссис Демси... была женщиной весьма... холодной. Не мне судить, конечно, но слава богу, что девочка характером вся в отца.

Я была ошарашена. Я ожидала услышать о прекрасной любящей женщине, а не такую ее характеристику.

— Иногда мне даже казалось, — продолжала Марта ещё тише, — что её гораздо больше интересовали дела поместья и светские приёмы, чем собственная дочь. Часто уезжала, подолгу не бывала дома...

Я ровным счётом ничего не понимала.

— Но мне казалось... — я тщетно пыталась найти нужные слова, — Что мистер Демси очень... переживает её утрату.

— Их все устраивало в этом браке, — уклончиво ответила Марта, — А Виктория, конечно, привязана к матери, какой бы она ни была. Для неё она единственная мама. А вы... вы пока чужая. Простите за прямоту.

— Не за что просить прощения, — прошептала я, — Спасибо, что сказали.

После ужина я решила непременно заглянуть к девочке и вручить ей приобретенный подарок, не откладывая до завтра.

Быстро перекусив в одиночестве у камина в своей комнате, я накинула на плечи мягкий бархатный халат и, крепче сжимая в руках коробку с куклой и тарелочку с кусочком яблочного пирога, который испекла Марта, направилась к комнате Виктории. Сердце колотилось от смеси страха и надежды.

Тихонько постучав, я заглянула в щель между дверью и косяком.

— Уходите, я же сказала, что не буду ужинать! И не надоменя беспокоить! — раздался сердитый, но детский голосок. Я невольно улыбнулась — интонация и властность были точной копией её отца.

Окинула взглядом помещение: светлые стены в пастельных тонах, аккуратная кровать с тёмным деревянным изголовьем, письменный стол, заваленный не игрушками, а книгами и географическими картами, и большой шкаф, заполненный до отказа книгами в одинаковых тёмных переплётах. Комната была строгой, почти аскетичной, без намёка на детские шалости или беззаботность. Будто комната маленького солдата, а не девочки.