Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 1 – Маргарита Абрамова

АЛЕКСАНДРА

— Не смеши меня! Кто на нее позарится?!

— Ну вдруг какой-нибудь старик. Надо признать, что на лицо она не так дурна.

— Она слишком горда и заносчива. Выскочка!

Я находилась за приоткрытой дверью и слушала, как родственники списывают меня со счетов.

Еще не успела принять новость о гибели отца, а они уже делят имущество. Голова шла кругом. Еще неделю назад я ворвалась бы на кухню и высказала все что о них думаю, но сегодня чувствую лишь подавленность и вину.

— Вчера поверенный вскрыл завещание, — мачеха недовольно вздохнула, — Нам не полагается ничего.

— Но как так? — ее дочь Элиза, что до недавнего времени была мне подругой, процедила матери в ответ с такой злостью и ненавистью.

— Завещание старое. Новое он не успел написать. Все достается дочери.

Наверняка, если бы папа не погиб, то он обязательно переписал. Здесь они правы…

— Но есть у нас одна лазейка. До ее магического совершеннолетия, когда она сможет вступить в права наследования еще больше года. Мы признаем ее душевнобольной на фоне полученной травмы. Это не так сложно, она и впрямь не от мира сего… Скажем, лишилась ног и тронулась рассудком.

Я коснулась бесчувственных колен, вцепляясь что есть силы пальцами в кожу и мышцы, но боли не было… На глаза выступили слезы, еле сдержала всхлип, чтобы не выдать свое присутствие.

— Из-за нее я останусь без приданного. Я не хочу замуж за нищего!

— Я все устрою, милая, — успокоила ее мать, — Не волнуйся. К осеннему балу ты будешь одной из самых завидных невест.

— Ты уверена, что это сработает? — Элиза все еще сомневалась, но в ее голосе уже звучала надежда.

— Конечно, — я словно воочию видела, как улыбается мачеха, растягивая губы, накрашенные алой помадой, обнажая белоснежные зубы на запудренных щеках, — У меня есть связи в магическом совете. Достаточно пары подписей, и…

Она замолчала, будто почувствовала меня. Я резко отпрянула от двери, сердце бешено колотилось. Они хотят лишить меня дома и средств.

Но больше всего обжигало душу другое — они были правы.

Отец спас мою репутацию, но не спас себя. Было до сих пор больно вспоминать произошедшее.

И Генри с того дня пропал… Не знала, что и думать. Неужели все то, что сказал о нем отец, правда?! И я наивная дурочка…

После трагедии,в которой потеряла отца и способность ходить, я действительно стала другой. Раньше я бы уже ворвалась туда с огненной речью, а теперь… теперь я просто боялась.

Но страх — плохой советчик.

Тихо откатилась в свою комнату, закрыла дверь и не знала, что мне предпринять.

Может, стоило спокойно поговорить с Минервой и Элизой, сказать, что я готова поделиться частью наследства. Но будет ли им достаточно части? Я понимала, что они злы на меня, но не думала, что они готовы так со мной поступить.

Но что же делать?!

Я плохо разбиралась в правовых делах. Как отец не желал меня приобщить к семейному делу, душа лежала к иному. Я мечтала открыть свое ателье и с детских лет не выпускала из рук ленты и ножницы.

Отец всегда хотел наследника, но как они с матушкой не старались, не вышло. С Минервой, прожив около пяти лет, тоже не получилось. Мачеха — молодая женщина, вдова, никогда не относилась ко мне плохо, хоть и держалась прохладно. В матери не набивалась, а для тринадцатилетней девочки, именно столько было мне, когда она появилась в нашей жизни, именно это было важно. Потеряв мать, никто ее не заменит, и любые попытки сблизиться я бы воспринимала в штыки.