Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 4 – Маргарита Абрамова

За окном проплывали поля. Я вдруг поняла, что не знаю, куда он меня везет.

— Куда мы направляемся? — спросила тихо.

— Ко мне домой. У меня будет к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

* * *

АЛЕКСАНДРА

Некоторое время назад

Лето.

Жаркое, сладкое, пропитанное ароматом цветущей липы.

Я четвертые сутки не могла подобрать ленты соответствующего цвета для платья Глории, своей лучшей подруги. Вскорости должен был состояться бал, она выступает дебютанткой, и должна выглядеть неотразимо.

Тогда ноги еще слушались меня — я бегала по рыночной площади, разыскивая подходящие материалы.

Рынок, залитый солнцем, шумел, завлекал своей пестротой. Я пробиралась между лотками, разыскивая очередную лавку с лентами. Мои запасы подошли к концу, а новое платье для бала подруги требовало идеального шелка.

Лавка с неброским названием «Игла» притаилась за углом, сразу и не найдешь, если не бывал уже здесь. Я уже знала почти все торговые точки в нашем Эльвиноре, а эту мне недавно посоветовала одна швея. Вот я и решила проверить, все ли так как она говорила.

Я вошла, позвякивая колокольчиком над дверью. В лавке пахло шелком и сушеными ягодами.

За прилавком обнаружился молодой светловолосый мужчина с голубыми глазами, и такими пушистыми ресницами, что можно улететь, если хлопать ими слишком часто.

— Здравствуйте, мисс, — поздоровался он первым, — Чем могу помочь такой обворожительной девушке?

— Не смейтесь, — я провела пальцами по стопке бархата, — Мне нужна лента. Небесная голубизна, но... с ноткой заката.

Он исчез в подсобке и вернулся с мотком шелка невероятного оттенка — между лазурью и бирюзой, с золотистым отливом.

— Последний. Привезли из Калькутты.

— Идеально, — протянула руку, но он не отдавал ленту, наши пальцы соприкоснулись, взгляды встретились, я в смущении поспешила отвести свой. Сердце забилось чаще. Не понимаю, что на меня нашло.

В тот день я даже не узнала его имени, а вот спустя неделю молодого мужчины уже не было в этой лавке. Я так расстроилась. Но снова пришла через пару дней.

Выяснилось, что отец Генри приболел, поэтому он отсутствовал и просил знакомого подменить его. Генри. Ему так подходит это имя.

Мы сдружились. Я расспросила о самочувствии его отца. Он за участие пригласил меня выпить чаю вместе с ним.

Мы вели непринужденную беседу, разговорились о пуговицах и всяких мелочах. Впервые мужчине было приятно слушать о моем рукоделии, и он увлеченно слушал об оттенках и размерах,о гармонии и симметрии. Слова текли спокойным ручейком и легкое волнение смешивалось с теплотой в груди, заставляло улыбаться мужчине, а щеки алеть.

— Вы не оскорбитесь, если я приглашу вас прогуляться по набережной? Помогу вам собрать ракушек, из них можно сделать необычные украшения.

Как можно было отказаться?!

Вечернее солнце растворялось в морской глади, превращая горизонт в расплавленное золото. Мы шли по деревянному пирсу, доски под ногами слегка пружинили, пропитанные солёной влагой. Генри то и дело останавливался, подбирая с песка особенно причудливые ракушки.

— Смотрите, — он протянул мне перламутровую ракушку, еще влажную от воды, — Как будто кто-то расписал её изнутри акварелью.

Я приняла дар, и наши пальцы снова соприкоснулись. На этот раз я не отдернула руку, позволив прикосновению задержаться на долю секунды дольше приличий.