Онлайн книга «Ошибочка вышла»
|
— Выслушаю, — кивнул Звягинцев. — Только объясните сначала, зачем вы в квартиру полезли, Марину напугали. — Да не полез! — отмахнулся старик. — Войти хотел, дверь толкнул. Кто ж знал, что девочка там стоит? Я за ней и шел, как увидел, что она сюда направляется. Расспросить хотел. Я бы по имени ее позвал, представился бы. Только она закричала сразу. А тут и вы подоспели. Следили за мной? — Следил, — не стал спорить Андрей. — Очень уж странно вы себя повели, когда про похищение Ланской услышали. — Понимаю… — вздохнул Доничев. — Для вас, конечно, странно. Только мы с Лизонькой знакомы с детства, росли вместе. У Плещеевых имение было под Чунигом, дом городской. — У кого? — невольно спросила Марина, удивившись фамилии: вроде же о Елизавете Львовне речь идти должна. — Эх, деточка! — усмехнулся Аркадий Илларионович. — Вот историей ты увлекаешься, а того не знаешь, что библиотека, где матушка твоя служит, находится не где-нибудь, а в старом особняке родового имения предков твоей учительницы. Оттого и улица так прозывается. Отсюда они родом, из Ухарска. И дом этот когда-то за городом был. Это потом уже, как болото подошло, город сдвинулся, ну и выкупил у Льва Алексеевича землю вместе с особняком. У Плещеева молодая жена не наша была, из-за климата местного болеть начала: жара по лету, влажность. Не на пользу ей все это было. Вот он и переселился с семьей на запад. А я сам оттуда, из Чунига. Из мастеровых. На тех землях, что Плещеевы купили, как раз заводик стекольный стоял. Отец мой был мастером-стеклодувом. Ох, и красоту он создавал! Ну да не о том речь, — он отпил подостывшего чая, посмотрел на Андрея, на Марину, усмехнулся чему-то и лишь после продолжил: — Лет десять мне было, когда я Лизоньку впервые увидел, в церкви на воскресной службе. Такая вся боярышня, нос кверху задран. Хорошенькая, как картинка. А потом, смотрю, она из складок юбки своей тростинку достает, жует что-то да как плюнет в затылок дядьке какому-то — дородному, лысому, солидному. Потом уже узнал, что то гувернер брата ее старшего, Владимира, такого особогоотношения заслужил. Ох и разбойница она была в детстве! Быстро мы с ней сошлись в проказах разных. Ох и бедокурили! — он замолчал надолго. — А потом? — тихо спросила Марина, не выдержав ожидания. — Потом мне четырнадцать исполнилось. Сверстники в реальное училище подались, а мне науки интереснее были, ремесло как раз не давалось. Отец и решил определить меня в гимназию. Только не в Чуниге, все же день пути до него из нашего села, а в Светлозельске. Сестра его, тетка моя, замужем там была, ну и чтобы я без пригляду не оставался, туда меня и отправили. А это, если не знаете, далече на юге, я пять дней добирался то по чугунке, то на перекладных. За четыре года всего раз домой выбраться вышло, и Лизоньку я тогда не увидел — не было ее в имении отцовском. Закончил гимназию с отличием, меня сразу в губернский университет приняли. Пока экзамены, пока обустроился, то да се, снова в Чуниг не поехал — отец с матерью сами меня навестили. А уже после первого курса дали мне рекомендацию на перевод в столичный университет. И опять переезд, опять обустройство. В общем, приехал я домой на побывку уже лбом двадцатилетним, взрослым себя считал. Ту-то я Лизоньку и встретил. Шестнадцать ей как раз исполнилось. Расцвела, похорошела. Я голову потерял. Да и она, чего уж там. Два месяца тайком встречались, а перед отъездом я к отцу ее пошел, просить руки. И ведь по уму просил: хотел, чтобы обручили нас, а как закончу университет, начну работать, так и поженимся. Но куда там! Где я, а где Плещеевы. Лев Алексеевич так и сказал: за безродного дочь не отдаст. Старой закалки дворянин был, древнего рода. |