Книга Ошибочка вышла, страница 48 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

За окном стемнело. Девушка глянула на часы — было лишь начало девятого. Отчего бы не полить цветы прямо сейчас, чтобы пораньше сходить к Андрею Ильичу? Главное, чтобы маменька панику поднимать не стала, куда они с Ванечкой в ночи делись. Так что лучше бы по-быстрому. Лишь бы дома застать.

Марина оделась поприличнее, предупредила брата, чтобы спускался через полчаса к подъезду Елизаветы Львовны, и отправилась в соседний дом.

А как вошла в темную квартиру, накатил вчерашний ужас. Прикрыла входную дверь, прислонилась к ней спиной, уговаривая себя успокоиться. Только собралась нашарить выключатель, чтобы свет зажечь, как дверь толкнулась в спину — неожиданно, страшно. Марина закричала, шарахнулась прочь.

В следующий миг дверь распахнулась, впуская свет тусклой подъездной лампочки, и в квартиру ворвался клубок из двух человек. Почти сразу же Марина поняла, что это Звягинцев прижимает кого-то к опасно зашатавшейся вешалке.

— Андрей Ильич! —с облегчением вскрикнула она.

— Марина, вы в порядке?

— Да! Да-да! Я испугалась просто.

— Свет включите. Ну что вы опять в темноте, честное слово!

— Я не успела просто, а он…

— И дверь закройте. Нечего всем соседям наши приключения показывать.

Девушка по широкой дуге обежала сыщика и его пленника, захлопнула дверь, щелкнула выключателем. На миг зажмурилась от яркого света, лишь потом обернулась.

— Ой! Здравствуйте… Андрей Ильич, а что?..

— Вот сейчас и разберемся, с чего это Аркадий Илларионович по вашему двору шастал да выспрашивал и про Ланскую, и про вас, Марина Викторовна, между прочим, — произнес Андрей, отстраняясь от старика, но не выпуская его. — И чего это он так испугался, когда услышал, что вашу учительницу похитили.

— Разберемся, разберемся, — проворчал Доничев, даже не пытаясь вырваться. — В комнату пройдемте, что ли. Хоть поговорим нормально. Мариночка, детка, вы бы чайку заварили. За чайком любой разговор задушевнее. А что, Лизонька все еще делает тот сбор со зверобоем и жасмином?

— Да, — растерянно ответила девушка.

— Вот его и заварите. А вы, Андрей Ильич, уж отпустили бы меня. Никуда я не побегу, раз уж сам пришел.

Марина чайник поставила на кухне, а в комнате — чистый рушник из ящика достала и на столик журнальный накрыла, раз уж вчера прежний изгадили. Как раз в креслах перед ним Андрей Ильич с Аркадием Илларионовичем расположились.

Чашки из горки вынимать не стала: не помнила она такого, чтобы Елизавета Львовна ими пользовалась. Принесла с кухни те, что сама любила — тоненькие, легкие и яркие такие, с маками и незабудками. И сахарницу такую же. Заварила любимый сбор старой учительницы, как Доничев попросил, разлила мужчинам по чашкам и себе одну взяла. К столу не села, пристроилась в уголке на диване.

Аркадий Илларионович чай сначала нюхал долго, с наслаждением, лишь потом глоток сделал.

— Запах юности моей, счастья не случившегося, — вздохнул печально, на Андрея глядя. — Вы вот, молодой человек, в преступники меня сразу записали, в похитители. А и похитил бы я Лизоньку. Столько раз о том мечтал! Да вот не сложилось. Любил я ее. И сейчас люблю. Полвека без малого прошло, старик совсем, а как о ней подумаю, снова молодым себя чувствую, на подвиги способным. Я ведь пришел сюда затем, чтобы о ней разузнать,а там, если Бог даст, то и найти. Сглупил, каюсь. Куда уж мне за вами, молодыми, угнаться. Вы живете быстро, решаете споро, действуете стремительно, да и судите сгоряча. А только, Андрей Ильич, прежде чем судить, вы меня выслушайте.