Книга Ошибочка вышла, страница 51 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

Возникшее неловкое молчание прервал стук в дверь — громкий такой, словно ногой тарабанили.

— Это еще кто? — нахмурился Звягинцев.

— Ой, — подскочила Марина, — это же брат мой, Ванька, наверное. Андрей Ильич, мы вам сейчас такое расскажем!

Утро порадовало солнышком и хорошим настроением. Впервые за несколько месяцев Андрей проснулся с улыбкой, потянулся, чувствуя, как разбегаются по членам живительные соки, поморщился, когда ком шерсти из свалявшегося матраса ткнулся под ребра. Да, это не Забавушкины перины. И вообще, может, хватит уже этой спартанской жизни? Надо хоть из комнат прислуги матрас какой поприличнее забрать. Все равно давно никто, кроме него самого, в доме не ночует. Тетка Агафья и то раз в два дня приходит — прибрать в четырех комнатах да обед приготовить. Надо бы ей сказать, чтобы девок каких привела, пусть и остальные помещения проветрят да пыль выгребут, пока тепло.

Тут Звягинцев понял, что мысли его хозяйственные оттого возникли, что в жизни приятная женщина появилась, и начал он «гнездо вить». Только вот Забава сразу сказала, что афишировать их встречи не след: ни ей, ни ему сплетни лишние не нужны. Оттого приходить к нему она сразу отказалась, если только, не приведи Господь, по делу какому. Мол, захочет Андрей — сам придет, она всегда вечерами дома. Вспомнив о том, сыщик слегка протрезвел от утренней своей эйфории и настроился на деловой лад. А забот у него на сегодня хватало.

Несмотря на трогательную историю, рассказанную Аркадием Илларионовичем, Звягинцев не собирался снимать с шустрого старика подозрения. А вдруг тот все же похитили Ланскую, чтобы к браку склонить ее силою, раз уж за столько лет уговорами не вышло. Или подговорил и заплатил кому-нибудь, поелику вдова, сохраняя верность покойному мужу, отказывается за Доничева замуж идти.

В одном уверился Андрей: вряд ли станет Доничев Елизавету Львовну убивать. Как минимум, потому что на него подумают первым. А вот что некий Михаил Бурлаков затаскивал в пролетку старушку, уточнить нужно. Мужик он крупный, внешность характерную имеет, не узнать трудно. Да только мог ведь подслеповатый по старости Пантелеймон спутать учительницу с кем-то похожим. Седая, невысокая, одета скромно, но со вкусом… Мало ли таких женщин в Ухарске? Да что там, на одной Хлебной небось с десяток наберется. И все же именно эта версия сейчас выходила на первое место.

Благодаря Ивану, брату Марины, — ох, и рисковый оголец! — Андрею даже не надо было узнавать, где Михаил живет. С утра сыщик порасспрашивал соседей Бурлаковаи знал теперь, что тот нигде толком не пристроен и выползает из дому не раньше полудня.

Еще доложили всезнающие тетки, чуть ли не затемно торопившиеся на рынок, но все равно не упустившие возможности языками почесать, что Бурлаков в последние дни уж как-то часто стал в одно и то же время куда-то хаживать — уж не на работу ли? — и каждый раз пироги у булочника на Столетова покупает, чего раньше за ним не водилось. Деньги, что ли, у мужика появились? Или, напротив, экономит — пироги не так уж дороги.

А ввечеру во дворе на лавочке с пивом заседает. И свояк его, Семка-бездельник, с ним. Но не бузят что-то давно уже, а раньше, бывало, и орали, и до мордобоя доходило. А теперь вот все тишком.

В общем, рассудив, что Мишаня не скоро еще продерет глаза после своего «заседания», Андрей все же рискнул отлучиться к Костику Максимову, своими глазами глянуть на «юное дарование», что послужило наводчиком на квартиру Ланской. Родитель его, плотник Никифор, чьими руками половина дверей-окон да крылечек в районе была установлена, имел ларек в Болотном закоулке, где и табуретку можно было прикупить, и на дом мастера вызвать для починки или установки чего нового, вроде лавочки в палисаднике. Жила семья Максимовых там же, рядом. Туда Звягинцев и направился.